Книга Смеющаяся Река, страница 83 – Людмила Семенова

— Допустим, но ты помнишь хоть что-нибудь? Тела, следы, лица предполагаемых убийц? Мало ли зачем тебе может пригодиться эта информация! — произнес Илмар, пристально взглянув ей в глаза.

— Да почти ничего! У меня был страшный шок, как ты не понимаешь! — сердито проговорила Лохлин, отведя глаза. — Но там был мой брат — он старше, сильнее, и все запомнил, а потом рассказал мне. Сейчас он в Шотландии, занимается там колдовством и помогает восстанавливать город.

— Ты ничего не говорила про брата, — заметил Илмар.

— А зачем? Мы давно выросли, у каждого свой путь, и я в отличие от него не так привязана к родине. Да и боль утраты рядом с ним сильнее ощущается, — хмуро сказала Лохлин, внезапно почувствовав накатившую усталость.

— Допустим, что так, но о своем семейном горе ты, выходит, знаешь только с чужих слов.

— Ты свою сестру тоже называешь чужой? — усмехнулась Лохлин.

— Нет, но я живу своим умом и своими воспоминаниями. Это дорогого стоит, Лин, как и истинное имя. Может, ты потому и разыскиваешь Вечность в потустороннем мире, что утратила ее в себе и боишься вернуть?

— Да что ты вообще обо мне знаешь? — воскликнула Лохлин, хотела что-то добавить, но отвернулась со злой беспомощностью. Илмар умолк и лишь привлек ее к себе за плечи, а она по-детски зарылась в его кофту и всхлипнула.

Так они посидели молча, пока темнота сгущалась и укрывала их, а затем по течению медленно проплыл пламенеющий деревянный массив. От него пахло сиренью, можжевельником, пчелиным медом, искры метались и порхали вокруг, словно золотые бабочки над цветами, и бесшумно растворялись в воде. Огонь тянулся к солнцу, вода отражала его, и все вместе окрашивалось в умиротворяющий янтарный цвет. Серые сумерки на время оставили Смеющуюся Реку, она лишь сонно улыбалась в ожидании утра и готовилась к длинным ночам.

Огонь и вода побеждали все, как велось испокон веков…

Лохлин потянулась к губам Илмара, обняла его за шею, щипнула заостренное ухо. Ведьминское пламя рвалось наружу, грозя слиться с праздничным костром, и теперь казалось глупостью растрачивать его на то, чтобы печь пироги. Это была древняя игра, неизбежная часть колдовской инициации, в которой не существовало проигравших и жертв, оба брали столько же, сколько отдавали, заручаясь лишь поддержкой огня и воды.

[1] Добро пожаловать (фин.)

Гленн еще посидел среди гостей, хотя кусок уже не лез в горло, а от шума и летней духоты начинала болеть голова. Куда только делась Лохлин? Он не особенно нуждался в ее компании, но мало ли что могла натворить эта самоуверенная девчонка! И про домового наверняка врала, по крайней мере наполовину. Илмар стал смотреть на него еще более язвительно и надменно — еще бы, он же не знал, что они с Лохлин брат и сестра! И наверняка принял Гленна за отвергнутого поклонника, который в подметки не годился молодому демону. Какой смелостью должен был обладать Водяной Змей, чтобы жениться на нечистой девке, вокруг которой в свое время крутились такие же распутные нахалы!

А вот его сыну такой смелости, видимо, не хватило, раз он не подпускал к себе рыжую оборотницу, после которой любая человеческая баба казалась бы пресной и скучной. Вот за что, значит, духи называли Яна «мягким», — за тягу к удобству, к тихой гавани и малой крови что в ведовстве, что в чувствах. Все это виделось в его круглом лице с розоватыми после бритья щеками, припухлых губах, широких мясистых ладонях, которыми Ян придерживал за плечи свою угрюмую болезненную жену. И даже в ремесле ветеринара-целителя — сейчас вокруг Яна столпились соседи-фермеры, озабоченные коровьим поносом и собачьей рвотой, в то время как Илья целиком ушел в беседу с лесными духами. Только рыжая скрипачка на время заскучала, и этим несомненно стоило воспользоваться.