Книга Смеющаяся Река, страница 79 – Людмила Семенова

Разместили гостей в одноэтажном деревянном строении с низкими столами и длинными лавками, которое напоминало старинный трактир. Сату с дочерью, Снежана и помогающая им Лохлин расставили на столах закуски, пироги и напитки. Девушке по-прежнему не нравилось здесь прислуживать, но Илмар, улучив момент, заверил ее, что после такого мероприятия торговля в городке пойдет еще бойчее. Лохлин не была в этом уверена, но помимо всего ее одолевало любопытство, и закончив с сервировкой, она присела к столу рядом с Гленном. Домовой не стал садиться, а занял место у выхода, по-видимому исполняя роль стража.

Сам колдун вместе с семьей занял почетные места за столом, однако пиршество все не начиналось и Лохлин сообразила, что дожидались каких-то особых гостей. Это оказались не кто иные как лешачиха, успевшая нарядиться в платье из мерцающего темно-зеленого шелка, и ее супруг — рослый статный мужчина с длинными белыми волосами, который помог им с Гленном выбраться из грота. Несмотря на душную погоду, он был одет в плотную кожаную куртку с волчьим мехом.

— Терветулоа [1], Юхани и Сиглинд! — произнес Илья, пожимая руки хозяевам леса. — Пусть самая короткая ночь года в лесу будет спокойной, пусть все, кому нужен заветный цветок, — непременно его найдут, а те, кто желает узнать свою судьбу, получат оптимистичные прогнозы. Нам всем они сейчас очень нужны.

— Да, Велхо, — ответил Юхани, — и пусть они сбудутся. Будь здоров и живи долго, а вы, гости Острова четырех капищ, ешьте на здоровье и веселитесь!

— А вы, музыканты, играйте, а не прохлаждайтесь! — добавила Линда, показывая на инструменты, аккуратно сложенные в углу. Молодые духи охотно принялись их разбирать, и первым делом Илмар взялся за кантеле. Шихан вызвался аккомпанировать ему на губной гармонике, напоминающей ему переливы шотландской волынки. На скрипке играла рыжая лесовица, которая напрашивалась в поездку на острова с Ильей и Яном, подружка Кайсы Ловиса — на дудке, а еще двое водяных парней, которых Гленн прежде встречал только мельком, звенели бубнами и трещотками. Высокий бородатый лесовик грозного вида бил в массивный барабан. Солли, второй подруги Кайсы, не было видно — должно быть, еще не оправилась от раны.

Мелодии были красивыми, но у Лохлин не вызывали ни задора, ни умиротворения. Ей все больше казалось, что под видом великого праздника здесь творятся какие-то низменные дела, в которых и она с братом, и эти несчастные гости — не более чем пешки. Лица северян, бледные, с рублеными чертами, с черными тенями вокруг глаз, с плотно сомкнутыми губами, сливались с тусклымокрасом стен и кусками серого неба в окошках. Люди обсуждали с хозяином здоровье близких, скотину, прошлогодний урожай, прогнозы на осень и зиму, знакомых, уехавших в другой город или даже страну. Одновременно они механически пережевывали еду, запивая квасом или кофе, и кое-кто из гостей явно жалел, что нет ничего покрепче.

Самыми воодушевленными казались лешие — по крайней мере их холодные глаза выражали хоть что-то, кроме демонического голода и укоренившейся природной тоски. Лохлин, дитя города, знала о лесных фейри куда меньше, чем о домашних, но кое-что было понятно и ей. Юхани поднимал кружку с квасом наравне с людьми, подавал соседям еду и подставлял свою тарелку, но во всем этом чудилось что-то страшное, будто среди вареной картошки с кислой капустой и жареной кровянкой могла обнаружиться черная метка.