Книга Смеющаяся Река, страница 130 – Людмила Семенова

Поднялся ветер, который растрепал ее шевелюру, и золотисто-розовая дымка окутала деревья, кустарники, старые пни, окрасила их в нежные весенние цвета и одурманила Яна запахом сирени и жасмина. Сэйд стояла перед ним как античная Венера, только рожденная не из морской пены, а из лесного мха, цветочного нектара, летних дождей. Ее окружали крохотные пляшущие духи растений, похожие на светлячков, по земле расползались живые капли янтаря, у ее ног рассыпались спелые яблоки, ягоды калины и смородины — и их сок тоже был живым и вибрирующим, кожица плодов лопалась и истекала душистой хмельной брагой.

— Что все это значит, Сэйд? — недоверчиво спросил Ян.

— Это тоже Другой Лес, — лукаво улыбнулась девушка. — Он бывает разным, Ян! Если входишь туда с недоверием к высшим силам и страхом смерти, как это делают твой отец и Юхани, он и будет встречать вечной стужей и тишиной. А войдешь с открытым сердцем, отпустишь свои потаенные желания, — и он напомнит о весне, о тепле, о возрождении. Разве ты ничего не чувствуешь, Ясси?

— Чувствую, — признался Ян. Красота видения впечатляла, но он смутно ощущал в этом что-то странное и неправильное. Слишком заманчивы были ее речи, слишком вычурны образы, слишком безупречны краски, звуки и запахи, чтобы быть правдивыми. Что если это лишь сотканный из ветра обман, порождение призрачного мира, смутно похожее на их прежнюю счастливую жизнь?

Тем не менее аура леса мягко обволакивала его уставший рассудок, тянула в приятное забвение. Не лучше ли несколько мгновений провести в сладостном мороке, чем всю жизнь — в тусклой и унылой яви?

Именно об этом спрашивали ее глаза цвета свежей крови, румяные щеки, чувственный рот и бесстыдная прелесть тела. Сэйд чуть оскалила клыки — шутливо и вместе с тем угрожающе, цепко взялась за его одежду и притянула Яна к себе. Он почти не противился и куртка упала наземь, а горячие руки скользнули под расстегнутый ворот рубашки. Губы хищницы жадно потянулись к нему, чуть коснулись шеи, отыскивая на ощупь, где под тонкой кожей пульсировала сонная артерия.

Вдруг память услужливо нашептала знакомые с юности слова древней северной баллады:

Однажды ранним утром в предрассветный час,

Когда гомон птичий не слышен,

Раздался девы-тролля тихий нежный глас,

Сладко рыцарю так говоривший:

'Герр Маннелиг, герр Маннелиг, супругом будь моим,

Одарю тебя всем, что желаешь!

Что только сердцу любо, получишь в сей же миг,

Лишь ответь мне — да иль нет?'

Вот только теперь Ян ни капли не верил, что рыцарю удалось отказаться и уйти живым, как и всякому другому людскому мужчине. Никакая христианская вера не спасет, если нечистый дух уже показался тебе, посмотрел в глаза и произнес твое имя! И никакого выбора нет, этот поединок заранее проигран, все остальное — просто забава кошки с мышкой, от которой по итогу останутся обглоданные косточки.

Но до этого он все же еще поиграет. Притворится, что верит в серьезность этого выбора, и, быть может, хотя бы удивит ее.

— Нет, — тихо сказал Ян. Невольно он повторил прозвучавшее в памяти слово, но твердо знал, что это его ответ, а не вымышленного рыцаря. И стоявшая перед ним дева существовала на самом деле, и никуда он не мог деться от ее клыков и когтей, — человеческая оболочка была слаба и это сводило на нет всю силу души и колдовского дара.