Книга Смеющаяся Река, страница 12 – Людмила Семенова

— Я знаю, — мягко сказал Илья, отводя дочь в сторону, — но и ты пойми, титто… С тех пор, как я вынужден был открыть матери правду, ей потребовалось много времени, чтобы принять хотя бы часть того, как я теперь живу. Принять — но не полюбить. Заставить ее я, увы, не могу. Ведь вы с Накки тоже не всегда с полуслова понимаете друг друга?

— Ну да, — неохотно согласилась Кайса.

— И потом, вы же питаетесь силами, а в ее возрасте их нужно беречь. Давай-ка улыбнись, а то исанайти подумает, что я тебя обижаю!

Девушка кивнула и благодарно сжала отцовскую руку. Тут, под руку с женой, подошел и Ян, обрадованный приездом бабы Майи. Вскоре они вместе с Тамарой пришли в кабинет, сохранивший частичку той уютной и таинственной атмосферы, какой отличался прежний постоялый двор. Стены были украшены букетами из сухой травы и цветов, от кофе в закопченной турке пахло так же дивно и умиротворенно, как в детстве Ильи.

Об этом напоминал и обернутый полотенцем яблочный пирог на столе, у которого стояла мать Водяного Змея. Майя Лахтина в семьдесят пять лет все еще отличалась прямой осанкой и бесстрастным взглядом выгоревших голубых глаз. Кайса знала, что ее бабушка не любит нечисть, не желает знать невестку-демоницу и не позволяет называть себя колдуньей даже в шутку. И все же та, несмотря на строгий городской костюм и аккуратную укладку белоснежных волос, была несомненно отмечена потусторонней печатью, которую несла с горечью и достоинством.

— Бабушка! — воскликнул Ян, протягивая к ней руки. Майя поцеловала сына, обняла внука, возвышавшегося над ней почти на голову, затем его жену и Кайсу, которая все еще смущалась и медлила.

— Те́рве, исанайти Майя, — тихо промолвила она.

— С днем рождения, хорошая моя, — сказала старая финка, ласково коснувшись ее щеки. — Сегодня я решила подарить тебе кое-что особенное — надеюсь, это принесет тебе счастье.

Она протянула Кайсе браслет из редкого голубого жемчуга, который Илья сразу узнал — родители говорили, что в какой-то из счастливых дней нашли его случайно на блошином рынке. Им так и не удалось выяснить, как эти жемчужины попали в Питер, но Майя всегда бережно хранила браслет рядом с обручальными кольцами.

— Как красиво! — воскликнула Кайса. Снежана тоже с восхищением рассмотрела браслет, а Илья растерянно промолвил:

— Мама, ты же так давно не вынимала его из шкатулки!

— С тех пор, как не стало твоего отца, — невозмутимо кивнула Майя. — А теперь вот захотелось, Илья… Память-то никуда не денется, даже то, что хотелось бы забыть, вроде этого наводнения.

— Ничего, живем потихоньку, — сказал Илья, — и дети растут. Как там дела у Юры и Володи?

— Да все в порядке, передают тебе привет. Что вы все стоите? Рассаживайтесь, а я сама за вами поухаживаю. Нечасто мне доводится внуков угостить!

Илья с улыбкой наблюдал, как мать нарезала пирог и разливала кофе по чашечкам, будто не было бедствий, заклятий, отрешенности от друзей и мирной человеческой жизни. Беседа текла так же неспешно, как воды Смеющейся Реки, которая словно решила подарить им к празднику немного покоя.

Но едва допив кофе, Илья обернулся и увидел, что в дверях стоял Юхани, устремивший в него обеспокоенный взгляд. Он поклонился Майе, которая лишь безмолвно и хмуро кивнула. И леший, способный мгновенно свернуть ей шею или заморочить насмерть, шагнул назад, словно извиняясь за разрушение их скоротечного уединения.