Книга Смеющаяся Река, страница 10 – Людмила Семенова

Его супруга Сиглинд, или просто Линда, всегда была около мужа, словно крылатая тень. Волосы у нее стали совсем травяными, и чаще всего она прятала их под темной шалью. А вот кожа болотного оттенка с водянистым глянцем и ядовито-зеленые глаза были на всеобщем обозрении. Когда в лесу было тревожно, лешачиха плакала зеленовато-черными слезами и издавала раскатистый птичий клич, предупреждающий об опасности. В годы после бедствия браконьерство расцвело пышным цветом, и много вооруженных молодчиков полегло от страха или было растерзано волчьими зубами во владениях Юхани. Теперь Илья все больше убеждался в правоте покойного Рикхарда, завещавшего лес этим еще молодым озлобленным хищникам, которые уже побывали за пределами живого и почти ничего не боялись.

Рядом с Линдой сидела огненно-рыжая лесовица Сэйд с хитрыми лисьими глазами, а за ней — Аарто, медведь-оборотень, которого все в общине любили за неиссякаемый оптимизм, отвагу и заботу о товарищах. Его лицо и тело поросли бурой щетиной, от него всегда пахло нектаром, древесной корой и сыростью непролазных чащ. Он по-прежнему крепко дружил с Юхани и шутливо справлялся, когда же тот обзаведется побочными женами, как все лешаки в старину. Но волк неизменно отвечал, что ему хватает законной супруги, а побочных он готов оставить друзьям.

По левую руку от Накки устроился Ян, выросший в крепкого мужчину с пышной золотистой шевелюрой. Он исполнил давнюю мечту и стал ветеринарным врачом, хоть и пользовался колдовскими методами. Но сейчас, когда многие местные жители кормились натуральным хозяйством, его работа была весьма востребована. И Илью устраивало то, что сын не пошел по его стопам, решив продлевать, а не отнимать жизни. В конце концов, чем дальше от наследия прабабки-людоедки — тем лучше.

Жена сына Снежана, тоже потомственная ведьма и целительница, помогала людям. Они прожили душа в душу больше десяти лет, и единственной печалью было отсутствие детей. Тамара обследовала обоих и уверяла, что все поправимо, хоть семейное прошлое Снежаны еще напоминает о себе. Однако годы шли, Илья волей-неволей думал о внуках и видел, как на лице невестки все глубже прорезаются горестные складки.

С молодыми супругами пришла и чета домовых — Коди-Хенрикки и Сату, давние друзья и советчики Ильи. Они поменялись меньше других, время даже играло им на руку, как хорошему вину. Мир вокруг старел, хирел и двигался к пропасти, а они все еще любили пламя очага, крепкое сахти[1], детские улыбки и жаркие ночные объятия. Таким рос и их сын Илмар, уже толковый домашний дух и друг Кайсы. Он помог сестре Тарье накрыть на стол и теперь сиял от гордости за наведенный уют.

Напротив хозяев сидело большое семейство русских леших: дядька Любомир с женой Лесаной и старой матерью Меланьей, а также двое его наследников Есений и Глеб. Глава с гордостью носил густую бороду и лосиные рога, которые в звериной ипостаси становились еще длиннее. Он давно считал Линду своей дочерью, а Юхани — зятем, и кроме того, отношения между нечистью после общей беды заметно потеплели. Русские и финские домовые по-соседски делились хозяйскими новостями, водяные и лесовики по натуре остались более угрюмыми и отстраненными, но все же часто обменивались советами и предупреждали друг друга об опасностях.