Книга Смеющаяся Река, страница 117 – Людмила Семенова

Гленн дал сестре забрать из съемной квартиры магическое растение, инструменты и эссенции. Осторожно упаковав все это, они перебрались в подводный город — уголок потустороннего мира, который тем не менее напоминал прежний Петербург. Он был огорожен магическим куполом, который переливался лишь тремя цветами — белой дымкой, серыми сумерками и непроглядной ночью. А колдунам, которые видели этот купол снаружи через воду, он представлялся то высеченным из гранита, то отлитым из серебра.

Именно сюда попадали горожане, покинувшие свои дома в неположенное время. Ночницы и прочие ловцы из Нижнего мира подкарауливали их на улицах и во дворах, очаровывали своим пением или дурманили темными испарениями. Те становились пленниками серых зданий, копирующих питерские хрущевки или новостройки, только без обычных выходов. Некоторым все же удавалось вырваться, но мертвая аура необратимо меняла людей. И они почти всегда возвращались обратно, вдобавок заразив родных или знакомых.

За то время, что молодой кельт провел в Петербурге, ему не раз доводилось видеть этих людей во владениях жрецов. Порой им разрешалось «немного развеяться», а подводный город был богат развлечениями по подобию прежних богемных мест — галерей, арт-пространств, кинотеатров, бутиков, интерактивных театров. Только везде были одни и те же образы: иссушенные человеческие скелеты, завязшие в песке или тине, одичавшие животные, пустые многоэтажки, вымершие деревни, заброшенные фабрики, заводы и больницы. Страшные предсказания, переведенные на сухой язык документальной хроники, — впрочем, здесь они никого не брали за душу, ибо для пленников уже наступил личный конец света. Но даже горстки их эмоций были ценны для Нижнего мира, а сами они хоть ненадолго казались себе живыми.

Старшие жрецы вели здесь совсем иную жизнь — к их услугам были красивые дома, еда из лучших ресторанов и все чудеса бытовой магии, в том числе музыка и кино. Наиболее расчетливые из пленников старались попасть к ним в милость и урвать хоть кусочек этих благ. Гленн и Лохлин пока до такого не дослужились, но за ними были забронированы комнаты в «гостиницах», где селились начинающие жрецы и все, кто добровольно хотел связать судьбу с Нижним миром. Интерьер в них был крайне простым и безликим, но постояльцы могли наводить любую иллюзию по своему вкусу, — к примеру, Гленн сделал декорации из жуткой компьютерной игры, которой увлекался в детстве. А Лохлин превратила свой уголок в большую оранжерею, где были собраны диковинные цветы и деревца со всего света. Для ее экспериментального растения там быстро нашлось укромное место, и девушка взялась за свои записи и расчеты.

Гленн невольно позавидовал активности сестры: ему пока вообще не хотелось лишний раз вставать с дивана, и не только из-за боли в ноге. Снова одолевала слабость и головокружение, о которых он успел забыть на адреналине последних дней. Вдобавок усохла мышечная масса, поредели волосы, а кожа стала казаться тонкой и неживой, как пергамент. Однажды взглянув в зеркало, Гленн заметил, что чужие черты начали стираться, но и прежнее лицо не возвращалось. Осунувшаяся, зеленовато-бледная физиономия с черными кругами под глазами и запавшим ртом скорее походила на инопланетянина, как их обычно представляют и рисуют дети.