Книга Смеющаяся Река, страница 114 – Людмила Семенова

— Спасибо, что приютила, Кайса! Тот дом был похож на склеп, и теперь понятно почему…

— Давай сейчас не будем говорить о плохом, — предложила девушка. — Грусть только притягивает тьму, отец меня давно этому учил.

— Ты теперь веришь мне? Не боишься?

— Я устала бояться и понимаю, что завтрашний день может не наступить, — вздохнула Кайса. — И мы просто не успеем даже попробовать…

— Эх ты! — мягко улыбнулся келпи. — Меня поучаешь не грустить, а сама?

— И то верно, — кивнула Кайса и придвинулась к нему ближе. — Значит, вообще не будем говорить. Мы же духи, нам и без этого все понятно, да?

Шихан кивнул и решительно привлек ее к себе, целуя в губы и щеки, лаская шею, расстегивая пуговицы рубашки и чувствуя, как девушка содрогается и теплеет в его руках. Пока он был осторожен, отдавал дань человекоподобному облику и урокам наставников, но демоническое пламя уже разгоралось в обоих, желало отыграться за все дни молчания, тоски и робости.

И все же Шихан смутно чувствовал, что это не просто огонь, после которого останутся лишь сухие угли, не короткий брачный танец без продолжения. Не только потому, что Кайса — другая, что ее даже в смелых фантазиях не представить дикой кобылой, а только нежной пушистой нерпой. Он и сам стал немного другим, а близость ее тела грозила увести еще дальше от былых привычек. Но стоило ли о них жалеть, когда рядом была дева, способная подарить весь мир, а не только речные воды и горстку жемчуга? И чем больше он сознавал ее правоту о скоротечности жизни, тем сильнее хотел продлить блаженство.

Кайса помогла ему, ловко вывернувшись из рубашки, затем Шихан уложил ее прямо на пол, расстегнул на ней штаны и припал губами к низу живота. Девушка зажмурилась, сквозь зубы вырвался тихий стон, она рефлекторно попыталась отстранить его голову — последний миг девичьего смущения, страха, что все пойдет против правил. А потом сама стащила с Шихана рубаху, и его загорелое лоснящееся тело накрыло ее тонкую белую фигурку. Он приподнялся, чтобы взглянуть ей в глаза, дерзко улыбнулся, смахивая со лба темную прядь, и этот простой жест окончательно свел Кайсу с ума. Она обхватила губами его сосок, прошлась поцелуями по шее, а затем обратно — губы к губам, глаза в глаза, две необузданные безбрежные стихии в одно целое…

И она почти не заметила боли от первого резкого толчка, когда Шихан уже не мог сдерживаться. Потом снова и снова, все более плавно и бережно, с экономией сил для следующего всплеска. В короткие передышки он любовался ею, запускал пальцы в волосы, целовал руки, а волшебное сияние скользило по их гибким влажным телам. Кайса забиралась на него сверху и отчаянно ласкала, призывно опускалась на колени. И когда он наконец излился в нее со стоном досады и восторга, девушка ощутила, как душа будто делится надвое — только это уже было совсем не больно и не страшно.

Рассвет наступил резко — серый, дождливый, почти неотличимый от сумерек. Но Кайсе в первое мгновение было так же тепло и благостно, как ночью, когда они с Шиханом уснули в обнимку нагими, прямо на деревянном полу. Затем она невольно прикрылась, но тут же сообразила, что рядом никого нет. Пол вдруг показался холодным и необъяснимая тревога скрутилась внутри мелким противным узелком.