Книга Песочный замок для графини на мели, страница 14 – Люсия Веденская

Кружево на рукавах, тонкие ленты, ткань, которая холодила кожу и совершенно не скрывала того, что хотелось бы скрыть хотя бы перед посторонними.

— О господи… — выдохнула я, машинально подтягивая край к плечам. — Прекрасно. Просто прекрасно.

Я быстро огляделась в поисках хоть чего-то, чем можно было бы прикрыться, и увидела на спинке кресла тяжелую темную вещь. Пальто. Не изящное и совсем не «графское», а скорее грубое, плотное, будто его шили не для красоты, а для того, чтобы человек не замерз и не задавал лишних вопросов.

Я почти с облегчением схватила его и накинула на себя, закутываясь так, будто собиралась пережить не просто утро, а полноценную эвакуацию.

— Вот так уже лучше, — пробормотала я, завязывая пояс. — Хотя бы не как призрак с элементами кружевного недоразумения.

Я как раз собиралась встать и решить, что делать дальше — искать людей, выяснять, где я, или просто сесть и еще раз все обдумать, — когда дверь распахнулась.

Не с вежливым стуком, как это обычно бывает у людей, которые уважают личное пространство. Просто резко, с глухим ударом о стену, как будто кто-то решил, что утро — это лучшее время для вторжения.

Я вздрогнула и обернулась. В комнату вошли трое мужчин.

Одинаково темная одежда, плотная ткань, металлические пуговицы, сапоги, которые звучали по каменному полу слишком уверенно. Они не выглядели ни слугами, ни случайными гостями, и уж точно не были теми, кто пришел предложить мне завтрак в постель.

— Эм… — начала я, прижимая пальто к груди. — У нас тут вообще принято стучаться, или это новая форма утренней зарядки?

Они не улыбнулись. Вообще.

Один из них — тот, что стоял чуть впереди, — окинул меня быстрым взглядом, в котором не было ни смущения, ни интереса, ни даже намека на сочувствие к моему внешнему виду. Просто оценка: жива, стоит, разговаривает.

— Графиня Корделия Марлоу-Сэндклифф, — произнес он ровным, сухим голосом.

Я моргнула.

— Ну… допустим, — осторожно ответила я. — Хотя мы с этим еще не до конца разобрались.

— Я сержант Бриггс, — продолжил он, не реагируя на мой тон, — это констебли Харпер и Миллс.

Он кивнул на двоих позади себя, и те синхронно сделали шаг вперед, словно подтверждая, что да, они действительно существуют и, видимо, при исполнении.

Я мысленно отметила: сержант, констебли.

Полиция, значит. Или их местная версия.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос. — Значит, все-таки не жандармы. Уже прогресс.

— Прошу прощения? — переспросил один из констеблей.

— Да ничего, — отмахнулась я. — Просто пытаюсь понять, в какую эпоху я попала и как у вас тут называется полиция. Вы, значит, констебли. Хорошо. Записали.

Сержант Бриггс никак это не прокомментировал, словно подобные реплики входили в его ежедневный список раздражителей, и он давно перестал на них реагировать.

— Вам предписано явиться для разъяснений, — продолжил он тем же тоном. — Вы проигнорировали три повестки магистрата.

Я уставилась на него, пытаясь осмыслить услышанное:

— Простите, какие повестки?

— Вам направлялись уведомления о необходимости явки, — уточнил он. — Вы не явились ни разу.

— А вы уверены, что отправляли их по правильному адресу? — спросила я. — Потому что я, например, вчера очнулась на камнях у моря, и, как ни странно, никаких повесток при мне не было.