Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 335 – Ксения Соболева

«Отклик нестандартный. Усилить страховой контур».

«Носитель не открывает добровольно».

«Страховой отклик допустим как заменитель согласия».

На этих словах зал содрогнулся.

Я смотрела не на сердце, а на людей. Лиор стояла очень прямо, но лицо её было белым. Гравен держал руку на рукояти меча. Нира закрыла рот ладонью. Эйрик смотрел в пол, и мышцы на его скулах ходили так, будто он сдерживал удар. Некоторые преподаватели отворачивались, но Каэль резко сказал:

— Смотреть.

И они смотрели.

Потому что мёртвые слишком долго лежали в архивах, пока живые берегли глаза.

Проекция сменилась.

Молодая Сайра Венн. Адриан Роан. Орн, ещё молодой и нервный. Старый ректор Арденн. Мужчина с холодным дымом, лицо скрыто, но контуры вокруг него стали яснее. Он стоял ближе всех к сердцу. Именно он отдавал приказы. Его голос шёл через искажение, но фразы уже не расплывались.

— Страх снимает ложные личности. Подлинная кровь открывается только под давлением.

Лиор прошептала:

— Чудовище.

Мужчина в проекции повернулся. На миг дым рассеялся.

Лицо стало видимым.

Архимаг Сарвен.

Не старый, каким он стоял сейчас в зале, но уже не молодой. Те же черты, те же тонкие губы, те же глаза без злости. На руке — печать куратора Совета при академии и знак старшего наставника печатей. Он стоял у сердца так, будто имел на это право, и смотрел на полукровку в круге как на задачу.

По залу прошёл гул.

Сарвен не пошевелился.

Каэль стоял неподвижно. Но воздух вокруг него побелел от холода.

Проекция продолжалась. Сарвен говорил:

— Нестандартные наследники не должны уходить в свободные линии. Иначе повторится Морвэйнский мятеж.

Кто-то в маске спрашивал:

— Если подтвердится седьмой отклик?

Сарвен отвечал:

— Носителя сохранить только при возможности полного подчинения. Иначе устранить как угрозу чистоте родовых линий. Следы оформлять через учебные сбои, личные слабости, позорные нарушения или несчастные случаи.

Несчастные случаи.

Вот оно.

Я услышала, как кто-то из низших кадетов тихо всхлипнул. Возможно, потому что наконец понял: слово, которым годами закрывали смерти, было не ошибкой системы. Инструкцией.

Орн вдруг вскочил.

— Я выполнял записи! — закричал он. — Только записи! Мне говорили, что это проверка! Что полукровки с нестандартной кровью опасны для академии!

Гравен мгновенно прижал его обратно к месту.

— Сидеть. Твоё признание мы оформим отдельно.

Сарвен наконец поднял руку.

— Достаточно.

Голос у него был тихий. И всё равно зал послушно притих. Вот она, сила настоящей власти: даже разоблачённая, она ещё некоторое время держит привычку подчиняться.

— Проекция повреждена, — сказал он. — Осколок сердца питается эмоциональными следами и не различает историческую последовательность. Кадетка Вейр вступила с ним в прямой контакт своей нестабильной кровью, имеющей подтверждённую связь с мятежной линией Морвэйн. Всё, что вы видите, может быть не памятью, а агрессивной реконструкцией, созданной её наследственным откликом.

Дейн резко поднялась.

— Это ложь. Структура памяти первичная, внешнего переписывания нет.

— Магистра Дейн, вы работали под давлением ректорской стороны и в присутствии самой носительницы.

— Я работала с кристаллом.

— Который она вынесла из сердца.

— Потому что вы превратили сердце в пыточный артефакт! — не выдержала Лиор.