Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 273 – Ксения Соболева

Я шагнула к пустому месту.

Каэль резко сказал:

— Лиана.

— Я не собираюсь открывать полностью.

— Вы не знаете, что именно считается открытием.

— А вы не знаете, что считается отказом.

Он замолчал. Потому что это тоже было правдой.

Я встала на край пустого круга, не входя в центр. Шесть столбов загудели. Воздух стал плотным. Где-то очень глубоко, под ногами, проснулось низкое сердцебиение. Один удар. Потом второй. Драконья кровь в жилах камня стала ярче.

— Лиана Вейр, — сказала я медленно, чувствуя, как каждый звук ложится не в воздух, а прямо в камень. — Кровь седьмой строки. Не случайная.

Пустой круг вспыхнул.

Меня не ударило. Не бросило назад. Не окутало древней магией, как в ритуальных романах прежней Лианы, если она такие читала. Всё было гораздо тише. Пол под ногами стал тёплым, и на месте отсутствующего столба поднялась тонкая тёмно-алая нить света. Только нить. Но зал изменился сразу. Шесть столбов перестали смотреть на меня как на нарушение. Их свет смягчился, линии под сводом наконец замкнулись в неполную, но уже живую сеть.

Каэль стоял совершенно неподвижно.

Я повернулась к нему.

— Они приняли?

Голос у меня был не таким уверенным, как хотелось.

Он смотрел не на меня даже, а на сеть под сводом, где впервые за много лет появилась седьмая линия, пусть тонкая, слабая, не восстановленная до конца.

— Не как полукровку, — сказал он.

— А как?

Он опустил взгляд.

— Как законную наследницу.

Тишина после этих слов была огромной.

Законная наследница.

Я ненавидела, как сильно они подействовали. Не потому, что мне хотелось титула. Не потому, что во мне вдруг проснулась жажда герба, земель, поклонов и признания высокородных. Нет. Но всю жизнь Лиану Вейр называли ошибкой. Дочерью служанки, пятном, случайной полукровкой, дурочкой, позорницей, той, кому повезло попасть туда, где ей не место. А теперь древние печати под академией, старше Совета крови, старше Роанов, старше всех их удобных формулировок, ответили: не случайная. Законная.

Мне захотелось плакать.

Я не заплакала. Не потому, что не могла. Потому что это был не только мой момент. Это был момент прежней Лианы, которая умерла, так и не услышав, что её кровь не ошибка. Мариэль, которую держали в служебной линии. Элиары и младенца, которых объявили погибшими. Всех тех детей из комнаты забытых имён, чьи нестандартные отклики, возможно, были осколками этой же седьмой правды.

Я достала из-за пазухи сложенный лист с именами.

Каэль увидел, но ничего не сказал.

Я положила лист у края пустого круга.

— Они тоже не были случайными, — сказала я тихо.

Тёмно-алая нить света дрогнула. Очень слабо. Но дрогнула.

Гравен кашлянул так, будто у него внезапно пересохло в горле.

— Надо бы Лиор это увидеть, — буркнул он. — А то она потом скажет, что мы всё неправильно рассказали.

— Лиор скажет, что нас надо было не пускать, — ответила я.

— И будет права.

Каэль всё ещё смотрел на лист с именами у круга. В его лице было что-то такое, что я не сразу смогла назвать. Не вина — она уже стала привычной тенью. Не удивление. Скорее благоговение человека, который впервые видит, как камень признаёт тех, кого его система списала.

— Мы должны идти глубже, — сказал он наконец.

— Что ниже?

— Центральный узел. Но до него есть боковые камеры. Старые помещения наблюдения, удержания, ритуального ожидания.