Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 261 – Ксения Соболева

Сайра Венн посмотрела на секретаря.

Тот не двигался.

Каэль сказал:

— Внести.

Секретарь посмотрел на Совет. Потом на Каэля. И всё же начал писать. Медленно. Почти с болью. Но писал.

Адриан Роан поднялся.

— Дом Роан не будет участвовать в фарсе, где низкородная девица и ректор, очевидно потерявший беспристрастность, диктуют Совету крови условия.

Гравен тоже поднялся.

— А я бы на вашем месте сел, лорд Роан. После признания вашей дочери слово «фарс» звучит рискованно.

— Вы угрожаете мне?

— Пока только экономлю ваше достоинство. Оно сегодня и так плохо выглядит.

Ситуация едва не сорвалась. Маэрс резко поднял руку, один из мужчин Совета встал, печати на полу дрогнули. Каэль не повысил голоса.

— Достаточно.

И печати замерли.

Все это почувствовали. Даже я. Центральный контур академии отозвался не Совету. Ректору. Пока. Совет крови мог давить политически, юридически, родовыми правами, но внутри стен Академии драконьей крови Каэль всё ещё оставался хранителем. И он только что отказался подписать их удобную ложь.

Сайра Венн закрыла папку.

— В таком случае решение Совета будет оформлено с особым мнением ректора и возражением заявительницы. Совет оставляет за собой право инициировать внешний надзор. До его решения материалы седьмой линии не подлежат перемещению без уведомления Совета крови.

— Материалы не покинут академию, — сказал Каэль.

— Это пока не вам решать единолично.

— И не вам.

Они смотрели друг на друга долго. Две власти, две версии порядка, две формы холода. Но в этот раз Каэль стоял не за академию как учреждение. Не за финансирование. Не за стены. Не за право Арденнов удерживать печати. Он стоял за одно простое, страшно неудобное слово: убийство. За то, что прежняя Лиана не умерла от собственной нестабильности. За то, что её привели, связали, использовали и попытались стереть. За то, что я больше не должна была одна говорить очевидное.

Заседание завершилось без примирения.

Совет крови ушёл так же, как вошёл, но теперь в их движении было меньше самодовольной плавности. Дом Роан покинул зал почти сразу. Леди Кальт собрала бумаги с лицом человека, который уже пишет следующую атаку. Маэрс задержался у двери и посмотрел на меня так, будто только что окончательно перестал считать меня любопытным побочным явлением. Теперь я была проблемой. Хорошо. Проблемам легче выживать, чем посмешищам.

Когда зал почти опустел, я осталась стоять у седьмой ниши. Серая ткань всё ещё закрывала пустое место. Мне хотелось сорвать её. Не сейчас. Не при всех. Но однажды.

Каэль подошёл ко мне молча.

Лиор и Гравен стояли в стороне, делая вид, что дают нам пространство, хотя оба, конечно, слушали.

— Вы проголосовали против Совета, — сказала я.

— Да.

— Открыто.

— Да.

— Из-за Лианы?

Он посмотрел на серую ткань, закрывающую седьмую нишу.

— Из-за Лианы. Обеих.

Я не сразу смогла ответить.

В груди было слишком тесно. Не от романтического восторга, не от внезапного доверия, не от того, что ледяной дракон наконец сделал правильный выбор и теперь всё станет проще. Проще не станет. Наоборот. После сегодняшнего Совет крови пойдёт на нас открыто. Дом Роан уже не сможет откупиться тихо и будет искать удар сильнее. Каэль поставил под угрозу свою должность, академию, печати, возможно, собственный дом. Я — свою и без того шаткую свободу. Всё стало опаснее.