Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 214 – Ксения Соболева

— Старые печати реагируют на присутствие вашей крови, — сказал Каэль тихо, прежде чем я спросила. — Даже если вы не касаетесь замка.

— Значит, архив знает, что я здесь?

— Архив — не живое существо.

Я посмотрела на него.

Он сжал губы.

— В большинстве случаев.

Гравен фыркнул.

— Ненавижу магические архивы. В нормальном складе если дверь кусается, её снимают с петель.

Внутри шкафа лежали длинные плоские папки в тёмных футлярах. На каждом — дата, герб академии и маленькие служебные отметки. Каэль достал несколько, разложил на столе. Работал быстро, но не суетливо. Я видела, что он знает систему. Видела и другое: некоторые футляры он открывает впервые. Пальцы задерживались на печатях на долю секунды дольше, взгляд становился тяжелее, когда старый воск ломался под его магией. Для меня этот архив был чужим лабиринтом. Для него — наследством, которое вдруг стало обвинением.

Первая папка называлась «Реформа печатей после южного мятежа». Южного. Тарен уже говорил: география не сходится. Морвэйны были не южным домом. Значит, ложь началась прямо с названия. Каэль раскрыл листы. Сухие отчёты, сводки, решения, подписи старых ректоров, представителей Совета крови и домов-основателей. Везде повторялась формулировка: «После измены седьмой линии и попытки самовольного вскрытия печатей основания…»; «в связи с утратой доверия к носителям крови Морвэйн…»; «до окончательного очищения наследственных рисков…»; «право временного хранения печатей передать дому Арденн как наиболее устойчивому к внешнему влиянию». Временного. Опять это слово. Временное, которое длилось поколениями.

Я читала медленно, не потому что плохо понимала древнеимперский, а потому что каждая фраза была сделана так, чтобы увести от сути. Дом Морвэйн не «уничтожили». Его «лишили статуса за измену». Его земли не «разделили». Их «передали под стабилизирующее управление». Детей и младшие ветви не «спрятали». Их «распределили по домам-попечителям для предотвращения повторного мятежного заражения крови». Какая мерзость — заражение крови. Так можно было оправдать что угодно. Если кровь заразна, носитель уже не человек, а угроза.

— Здесь говорится, что Морвэйны подняли мятеж, — сказал Гравен, наклоняясь над одним из листов. — Попытались вскрыть печати основания и подчинить академию.

— Официальная версия, — ответил Каэль.

— А неофициальная?

Он открыл вторую папку.

Она была тоньше. И запечатана не академической печатью, а старым знаком Совета крови: капля в раскрытом глазу. Воск потемнел почти до чёрного. Каэль не сразу приложил к нему руку. Я увидела, как серебро на его пальцах вспыхнуло, потом погасло.

— Этот документ должны были вскрывать только при подтверждении возвращения седьмой линии, — сказал он.

— Кто решает, что линия вернулась? — спросила я.

— Совет печатей.

— В котором нет Морвэйнов, потому что их объявили исчезнувшими. Удобная дверь без ручки.

Он не ответил. Коснулся печати. Та не открылась.

В комнате стало тише.

Каэль нахмурился. Попробовал снова. Серебряная магия Арденнов легла на старый знак, но воск только дрогнул. Не отказался полностью — скорее ждал чего-то другого. Или кого-то.

Гравен посмотрел на меня.

— Кажется, склад всё-таки кусается не туда.

— Нет, — сказал Каэль. — Он требует согласия седьмой линии.