Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 180 – Ксения Соболева

— Вы опять опоздали бы на мгновение, — сказала я тихо.

Лиор нахмурилась, не понимая. Каэль понял.

— Но не опоздал, — ответил он.

Голос был почти такой же тихий.

Браслет на запястье треснул.

Не полностью. Но по алой линии прошла тонкая чёрная трещина. Лиор выругалась, схватила мою руку и начала быстро накладывать стабилизирующую нить. Каэль отступил на шаг, будто его присутствие могло ухудшить. Или потому что понял: если останется ближе, между нами произойдёт что-то, чему ни устав, ни расследование, ни подозрение не найдут названия.

Гравен тем временем уже орал на всех так, что дрожали арки.

— Кто имел доступ к нижнему контуру после проверки?! Дейн! Список! Сейчас! Вальтор, стоять на месте! Роан, от перил отошла! Все кадеты верхнего уровня — назад, руки на виду! Кто шевельнётся без команды, будет неделю чистить драконьи стойла языком устава!

В другой день я бы оценила формулировку.

Сейчас меня трясло.

Лиор осматривала браслет и ругала Каэля, Гравена, Дейн, академию, высоту, страховочные чары и, кажется, саму гравитацию. Каэль молча снял остаточный след с повреждённого контура. Его лицо снова стало холодным. Но теперь я знала: это не отсутствие чувства. Это попытка засунуть чудовище обратно под кожу до того, как оно разорвёт весь тренировочный мост.

— Это покушение, — сказала Лиор.

— Да, — ответил Каэль.

Никаких «возможно». Никаких «надо проверить». Да.

— И теперь? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Теперь я больше не буду медлить так, как вам ненавистно.

— Это обещание?

— Это предупреждение.

— Кому?

Он перевёл взгляд на второй уровень, где стояла Эвелина. Она была бледна, но держалась. Слишком хорошо. Рядом с ней Мира едва не плакала. Селеста смотрела на сорванный контур так, будто впервые увидела не красивую интригу, а настоящую пропасть.

— Всем, — сказал Каэль.

Позже, в лекарском крыле, когда Лиор снова проверяла моё запястье и ворчала, что браслет нужно снять немедленно, иначе она сама перегрызёт ректорскую печать, я лежала на кушетке и думала не о падении. Не о Роан. Не о страхе. Я думала о Каэле.

И это было плохо.

Потому что улики всё ещё вели к нему. Его башня. Его печать. Его имя. Его приказы. Его власть, его молчание, его поздняя ярость. Он мог быть частью механизма. Мог прикрывать убийц. Мог защищать меня сегодня только потому, что я нужна ему как ключ к печатям. Мог чувствовать вину и всё равно использовать. Всё это оставалось правдой.

Но правдой было и другое.

Когда я падала, он не рассчитал выгоду.

Он прыгнул.

А человек, прыгающий за тобой в пропасть, не обязательно невиновен.

Но после этого подозревать его становится намного больнее.

Глава 19. Крылья, которых не должно быть

К вечеру после тренировочного падения вся академия уже знала, что страховочный контур был повреждён. Не официально, конечно. Официально на доске объявлений появилась сухая запись: «В связи с технической нестабильностью нижнего высотного поля занятия по лётной подготовке временно приостанавливаются до завершения проверки контуров». Техническая нестабильность. Если бы я не лежала в лекарском крыле с трещиной на браслете, болью в запястье, синяком от ректорской хватки и памятью о пустоте под ногами, я бы, наверное, оценила изящность формулировки. В ней не было ни покушения, ни ало-золотого следа, ни испуганного лица магистры Дейн, ни ярости Гравена, ни того мгновения, когда Каэль Арденн сорвался с верхней галереи так, будто сам воздух посмел украсть у него что-то личное. Техническая нестабильность звучала безопасно. Почти скучно. А скучные слова, как я уже успела понять, были лучшими покрывалами для страшных вещей.