Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 171 – Ксения Соболева

— Сюда, — прошептал Тарен.

В комнате, как оказалось, был ещё один узкий проём за шкафом. Не дверь — пустота между стеной и задней панелью. Мы втиснулись туда боком. Теснота мгновенно ударила по рёбрам. Браслет пульсировал от страха, но молчал. Я прижала руку к груди, стараясь дышать без звука.

Каменная плита у входа в комнату сдвинулась.

Вошли двое.

Я видела их через узкую щель между шкафом и стеной. Один — старший архивариус с белыми волосами. Второго я узнала не сразу, потому что он был в тёмном плаще без дисциплинарного знака. Но когда он повернул голову к свету, я увидела профиль.

Орн.

Магистр дисциплины, временно отстранённый от единоличного ведения моего дела, стоял в комнате забытых имён так уверенно, будто ходил сюда часто.

— Вы уверены, что сюда был доступ? — спросил он.

— Плита сдвинута, — ответил архивариус. — Кто-то входил недавно. Пыль нарушена.

Тарен рядом со мной стал каменным.

Орн подошёл к столу. Провёл пальцем по поверхности. Посмотрел на кончик. Потом на шкафы.

— Какие дела трогали?

— Нужно проверять ряд.

— Проверите до утра. Особенно старые полукровки, нестандартные отклики, закрытые смерти. Если что-то пропало — сразу ко мне. Не к ректору.

— Ректор запросил ревизию нижних материалов после заявления Вейр, — осторожно сказал архивариус.

— Ректор сейчас занят тем, что пытается удержать Совет от прямого надзора. Не перегружайте его лишним мусором.

Мусором.

Я почувствовала, как в груди поднимается горячая волна. Браслет ожил. Тарен быстро, почти беззвучно накрыл мою руку своей ладонью — не чтобы успокоить, а чтобы физически напомнить: нельзя. Не сейчас. Я впилась ногтями в собственную ладонь и заставила кровь молчать.

Орн остановился у шкафа, где лежали папки Эллы, Мирена, Алисы. На секунду мне показалось, что он откроет именно их. Но он только посмотрел на таблички.

— Если девчонка добралась до этих дел, — сказал он, — комиссия превратится в помойку.

— Может, закрыть хранилище?

— Поздно. Закрытая дверь после визита только подтвердит, что за ней что-то есть. Оставьте как было. Поставьте мягкий следящий контур. Не на дверь — на ящики.

— На какие?

Орн помолчал.

— На все дела за последние двадцать пять лет с пометкой «наблюдение крови». И на служебные приложения дома Вейр.

Мариэль.

Он знал. Конечно, знал.

— А если кто-то вернётся? — спросил архивариус.

— Тогда мы наконец увидим, кто помогает Вейр открывать чужие могилы.

Они ушли через несколько минут. Но мы не двигались ещё долго. Я стояла в тесном проёме, чувствуя, как под кожей бьётся страх, злость и невозможность закричать. Тарен убрал руку с моей только тогда, когда шаги окончательно растворились в нижнем архиве.

— Теперь они знают, — прошептал он.

— Подозревают.

— Этого достаточно.

Мы выбрались из укрытия. Комната забытых имён выглядела прежней, но теперь казалась не архивом, а ловушкой, которая только что получила сторожевые зубы. Тарен быстро проверил тетрадь с выписками, спрятал её под рубашку, ближе к телу.

— Уходим, — сказал он.

— Дела—

— Потом. Сейчас нельзя. Если они ставят контур, следующий визит будет сложнее.

— Мы должны предупредить Каэля.

— Да. Но не через обычную записку.

— Лиор.

— Лиор.

Мы вернули всё на места, насколько успели. Тарен погасил фонарь. Каменная плита закрылась за нами с таким тихим стоном, будто комната сама не хотела отпускать новые имена обратно в забытость. На выходе из нижнего архива он остановился.