Книга Наказание для Коры Асвальд, страница 15 – Юлия Миронич

Но сколько бы я ни боролась и ни подбадривала себя легким зарядом магии, сонливость взяла верх. Я подперла щеку ладонью и прикрыла глаза всего на минуту. Так мне, по крайней мере, казалось.

— … тель. Госпожа целитель… помогите.

От незнакомого голоса рядом я подскочила на стуле и едва не скинула со стола карточки. Взгляд с трудом сфокусировался на говорившем. Передо мной стоял молодой боевик: крепкий, рослый. Его лицо, шея и грудь покрылись испариной.

— Простите. Что-то мне нехорошо. Голова…

Он рухнул на пол. С моим телосложением я бы при всем желании не смогла его удержать, но попыталась смягчить удар. От резкой боли, прострелившей локоть, я зажмурилась. Одновременно с этим к боевику полетело диагностическое плетение, сорвавшееся с пальцев привычно и быстро.

Что-то было не так, потому что я вспомнила его. Во время обхода резерв боевика был стабилен, хоть и истощен, но теперь магия утекала без видимых причин.

Нехорошее предчувствие скрутилось спазмом в желудке.

Мне не хотелось верить, что я стала причиной угрозы для резерва боевика, как и не хотелось верить в то, что Том Аренс опустился до столь низменного поступка. Отчаянно не хотелось верить! Но когда взгляд зацепился за ворот расстегнутой рубашки, я увидела, как что-то шевельнулось под тканью. Мои пальцы похолодели.

Я склонилась над боевиком. На его шее виднелась серо-зеленая личинка, похожая на взрослую особь болотницы. Она успела на треть проникнуть под кожу.

— Госпожа Фаули, проснитесь! — мой крик разнесся по коридору.

Сонная и взлохмаченная целительница выбежала из комнаты. На объяснения не было времени.

— Пинцет! Скорее!

Спустя минуту паразит уже лежал в стеклянной банке под куполом, а я готовила очищающее плетение третьего уровня. Тварь успела впрыснуть яд, дошедший до резерва. Лишь тогда я осознала, что это не болотница. Под куполом извивался в предсмертных муках торх — не менее вредоносное существо, обитающее на кладбищах. В теплое время года они закапываются в землю и питаются разлагающимися телами с остаточными эманациями магии.

— Хорошая работа, Асвальд. — Госпожа Фаули помогла мне приподнять бессознательного боевика. — Отнесем его в палату, а уже утром будем разбираться, как торх попал в отделение.

Я перекинула руку боевика себе на плечо, и мы медленно пошли по коридору. Один из разбуженных мужчин порывался помочь, но госпожа Фаули не позволила.

— Идите в палату и ложитесь спать. Все. Нечего топтаться здесь.

Из-за чувства вины я попросила госпожу Фаули, чтобы она разрешила мне остаться у постели боевика. Роуд непременно обо всем узнает утром. Но это было уже не важно. Мне искренне хотелось помочь и проследить, чтобы резерв пришел в норму.

— Мне знаком этот взгляд. Можешь остаться с ним, поддерживать стабилизирующее плетение, но не смей вливать в него собственную магию. Если повезет, он выкарабкается и не потеряет работоспособность.

Страшные слова для любого мага. Большая часть боевиков уходила в отставку не из-за травм и даже не из-за оторванных конечностей, а потому что их резервы не справлялись с нагрузкой.

Когда Фаули ушла, я тихо придвинула стул. Пальцы, сцепленные на коленях, дергались каждый раз, когда боевик издавал болезненный стон. Очищающее плетение избавило тело от яда, магия перестала утекать. Однако резерв был по-прежнему нестабилен и вызывал жар. И все, что я могла — надеяться.