Книга Пышка не для Дракона, страница 230 – Лиссбет Котцова

— Кто ещё это видел?

— Каэр. Мастер. Я. Теперь вы.

— Комиссия?

— Ещё нет.

— Хорошо.

Я нахмурилась.

— Почему хорошо?

— Потому что сначала зафиксируем.

Конечно.

— Лавена?

— Получит.

— Терен?

— Как член комиссии тоже.

Я не спросила про Морвея.

Северт сам сказал:

— И Морвей увидит, когда документ войдёт в официальный материал.

Я посмотрела на него.

— Вы хотите, чтобы он не понял раньше времени, насколько близко мы подошли.

— Он уже понимает достаточно.

— Тогда зачем?

— Потому что «достаточно» и «всё» разные вещи.

Он взял ещё один лист.

— Есть больше.

— Что?

— Ночью пришёл ответ из Тейрана по закрытым распоряжениям Норрена.

Усталость исчезла.

— И?

— Канал действительно относился к центральному управлению военных поставок.

— Мы это знали.

— Теперь знаем официально.

Он достал копию регистрации.

Там были номера.

Даты.

Подписи служащих.

Никакого имени Морвея.

Я почти разочаровалась.

Потом увидела вторую строку.

— Что это?

— Уровень допуска.

Северт показал.

— Эти распоряжения не могли отправляться обычным складским служащим.

— Кто мог?

— Узкий круг внутри управления.

— Насколько узкий?

— Проверяем.

Каэр подошёл почти неслышно.

Я обернулась.

Он уже был перевязан, бледный, злой на весь мир и очевидно не собирающийся лежать столько, сколько велели лекари.

Северт протянул ему документы.

Каэр прочитал.

— Этого достаточно для Морвея?

— Нет.

Он не спорил.

Вот что изменилось.

Несколько месяцев назад, увидев такую цепочку, Каэр, возможно, уже решил бы, что знает ответ.

Сегодня спросил:

— Что нужно?

Северт посмотрел на него.

— Совокупность.

Гесс.

Норрен.

Илар.

Тихая соль.

Подделки.

Нынешняя атака.

Доступ к центральным распоряжениям.

Финансовые связи.

Не одна улика.

Все вместе.

Я смотрела на бумаги.

Вот что делала Лиора перед смертью.

Пыталась найти одно доказательство, которое заставит всех поверить.

Возможно, такого доказательства вообще не существовало.

Морвей построил систему именно так, чтобы каждую часть можно было объяснить отдельно.

Коррупцией.

Ошибкой.

Чужой инициативой.

Некомпетентностью.

Случайностью.

Нам нужно было доказать не одну часть.

Связь между ними.

Северт убрал документы.

— Возвращаемся в Вейрхольм.

— Сейчас? – спросила я.

— Как только Каэр сможет ехать.

Каэр сказал:

— Могу сейчас.

Северт посмотрел на перевязанное плечо.

— Конечно.

— Ранн.

— Через час.

Каэр открыл рот.

Я сказала:

— Через час.

Он посмотрел на меня.

— Вы тоже.

— Я не спорю.

Пауза.

— Это нечестно.

— Что именно?

— Когда вы соглашаетесь с ним.

— Жизнь вообще несправедлива.

Северт уже ушёл.

Я осталась рядом с Каэром.

Всего на несколько секунд.

Вокруг люди разбирали последствия боя.

Несли раненых.

Меняли повреждённые элементы.

Собирали оружие.

Проверяли контур.

Никакой победной музыки.

Просто утро после ночи, в которую мы не дали Северу рухнуть.

Каэр смотрел на меня.

— Вера.

— Да?

— Я должен был тогда спросить.

Я поняла без уточнения.

Внутренний корпус.

Приказ.

Наш разрыв.

Не лучшее время.

Но, возможно, единственное честное.

— Да.

— И сделать то, что сделал сегодня.

— Что?

— Дать вам информацию. Услышать решение. Делать свою часть.

Я посмотрела на него.

В груди стало больно.

— Да.

Он кивнул.

Не попросил вернуться.

Не сказал, что теперь заслужил.

Не напомнил, что мог погибнуть.

— Просто хотел, чтобы вы знали, что я понял.