Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 144 – Меган Баннен

Они пошли дальше молча, миновали узкую, причудливо изогнутую арку между двумя перекрученными постройками и вышли на открытый двор. И там, разбегаясь во все стороны, раскинулся тот самый терновник – Терн вечной жизни. Он был поразительно огромен: нижние стебли толщиной с дубовые стволы, верхние побеги тонкие, как кружево, все узловатое, бесцветное, усыпанное шипами.

— Он разросся, – заметил Адам, и слова его потонули в громаде растения. Рози никогда еще не чувствовала себя такой маленькой.

Хруст под ногой заставил их посмотреть вниз. Там, рядом с острым носком сапога Рози, лежал разбитый глиняный горшок – черепки едва припорошены сухой землей.

Они остановились и уставились на горшок, который Адам когда-то наполнил своими руками, – олицетворение хрупкости всего сущего перед лицом времени. Рози притянула Адама к себе, и еще мгновение они держали друг друга в объятиях в этом темном, скорбном месте.

А потом Адам сказал:

— Пора, моя ружкель.

Рози заставила себя отпустить его, потому что именно так поступают, когда любят человека, чей конец пришел: отпускают. Она кивнула, запрещая себе плакать. Но когда потянулась к лозе, обвившей его шею, Адам перехватил ее руку и прижал к своему бьющемуся сердцу.

— Спасибо. За все.

В тусклом свете блестели непролитые слезы. Горло у Рози перехватило от желания разрыдаться, но нет. Не хватало только Адаму Ли увидеть на пороге смерти ее заплаканное лицо.

— Тебе тоже спасибо – за все, – сказала она, жадно запоминая тепло его тела и биение жизни под ладонью. – Ты готов?

— Да.

Он не был готов. Она – тоже. Но они все равно сделают это, потому что иначе нельзя.

Она убрала ладонь от его сердца и решительно намотала лозу на руку.

— Я люблю тебя, – сказала она.

— Я тебя тоже люблю.

— Считаю до трех?

Он кивнул.

— Раз. Два. Три.

Она потянула – осторожно, без рывков, но боль настигала его, как бы нежно она ни старалась. Она тянула, потому что он так хотел. Она тянула, пускай лучше бы вырвала себе ногти.

Адам держался. Стиснул зубы, но стоны боли все равно прорывались наружу. Дюйм за дюймом лоза выходила из его тела. Футы превращались в ярды, пока Рози тащила из человека, которого меньше всего на свете хотела бы потерять, эту неестественную жизнь, пустившую в нем корни.

Время ползло, вытягиваясь вместе с натянутой лозой. Рози казалось, что мучению не будет конца, что они обречены делать это вечно.

А потом все кончилось вмиг – как в игре в перетягивание каната. Адам вскрикнул от боли в последний раз, растение поддалось, и Рози полетела на землю с обмякшей лозой в руках, а Адам рухнул, словно подрубленный. Окровавленный корневой ком шлепнулся о землю с мерзким влажным звуком. Рози бросила его и кинулась к Адаму – добрых десять ярдов – и опустилась на колени рядом со скрючившимся телом.

«Он умер, – пронеслось у нее в голове. – Я его убила. Я…»

Но он застонал и перевернулся на спину, и легкие его вздымались под кровавым пятном, расплывавшимся по груди. Она рванула рубашку, срывая пуговицы одну за другой, – надо остановить кровь. Только крови не было. Ни капли. Никакой раны – лишь стянутый белый шрам чуть левее сердца.

Адам сел. Рука его нерешительно коснулась места, откуда вышла лоза.

— Я живой, – произнес он с изумлением.

Рози схватила его за плечи.