Книга Пять дорог, страница 119 – Елизавета Шумская

Юноша вздохнул и взялся за голубую ленту. Вот это он, кажется, знал. У Калли такая была. Эльфийская работа. Невероятно прочная, при этом такая изящная, что зачастую Светлые даже не гнушались подвязывать ею свои гривы. Златко повертел ее и так и сяк. «Ну как раз удержать волосы и хватит… И что?» Эта лента могла быть подарена поклонником, куплена на ярмарке или привезена из дальних странствий отцом. Да тысячи объяснений!

До желтых прозрачных камней Златко дотронулся не сразу. Сначала поводил рукой над ними, но привязки к конкретному владельцу не ощутил. Никаких заклинаний на них не стояло. Да и к амулетам кристаллы не принадлежали. Причем никогда. Абсолютно чистые по ощущениям камни. Они прошли обработку у ювелира, но механическую, не магическую. Вообще, было ощущение, что их добыли, обработали – и после этого привезли сюда. Будто нет за ними какой-то истории. Камни, которые «ходили» по миру, ощущаются иначе. Поэтому маги всегда предпочитают покупать основы для амулетов свежие, так сказать, только что из шахты, без памяти. Иначе потом с последствиями и побочными свойствами бороться замучаешься. Тут как раз все в порядке. Но добыты они давно, не меньше двадцати лет назад. Скорее, даже больше. Неужели все это время просто пролежали в шкатулке? Удивительно.

А что за камушки-то? Златко принадлежал к стихии Земли, поэтому разговор с камнями у него получался неплохо, в переводе с магического жаргона это означало, что определение свойств камня давалось ему относительно легко. Например, конкретно этот оказался хорош для Воздуха. Бэррин еще немного повозился и решил, что перед ним цитрин. Подробно свойства камней они еще не проходили. Но он знал, что это камень купцов – помогает в денежных вопросах и дает знать, если говорят неправду. Конечно, без усиления природных свойств магией понять посыл кристалла могли только особо чувствительные натуры. Например, у отца Златко был один приятель, тот прекрасно это умел. Никогда амулеты у чародеев не покупал, но камни у него имелись на все случаи жизни. Он как-то умел их слышать.

Однако зачем в Синеборе минералы с такими свойствами? Тут не лгали, да и деньгами не пользовались. Ради редких, очень редких людей? Вряд ли…

Бэррин еще какое-то время разглядывал камни. Лимонный цвет говорил о том, что добыли их близ Инуенского хребта. Территория гномов. Далековато отсюда.

Остались только лепестки цветка. Тут сомнений у юноши даже не возникло. Адельмин – белый с сиреневой окантовкой, видимой даже сейчас. Самый романтичный цветок, который девицы из романов всегда требовали у кавалеров принести в знак своей любви. Росли эти нежные цветы только в горных долинах, добраться до которых совсем непросто. Считалось, что добыть адельмины очень сложно, но Тони как-то со смехом рассказывал, что у подножия гор находчивые местные парни охапками продавали эти цветы всем желающим.

Кстати, тоже далековато и от Синебора, и от Инуенского хребта, и от моря. Вот эльфы, те поближе. Но не так чтобы соседи.

Значит, все это объединяет не местность.

А что тогда?

Рисунок, скорее всего, сделан человеческой рукой. Так эльфы не рисуют, а другие расы вообще к живописи в большинстве своем равнодушны. Лента – от Светлых. Камни – ну, с натяжкой можно посчитать гномьей работой. Хотя такую простую огранку или ученики делали, или люди. Ракушка – создание природы. Цветок тоже. М-да, явно предметы собрали не по происхождению.