Книга Магический сыск, страница 473 – Елизавета Шумская

— А как вообще Эггерра отреагировал на это убийство?

— Что творится у Эггерры внутри – не могу сказать: в душе, ибо не знаю, есть ли она, сие ведают только боги. Но мне показалось, что он не расстроился. В его глазах вообще было какое–то странное выражение.

— Попробуйте хотя бы предположить, что это могло быть.

— О–охх… если бы ситуация была другая, я бы сказала, что это было удовлетворение. Словно ему что–то очень нравилось. Но оно могло касаться совсем другого. Он тоже любит опасность и все необычное. Возможно, ему наше общество уже приелось и захотелось чего–то нового. А тут убийство, тайна, расследование. Даже то, что вы узнаете о нас, ему могло быть приятно. Я так думаю… Мне кажется, ему понравилось, что это все вскрылось. Он очень любит шокировать. Такое всегда влияет на людей, а Эггерре это почему–то всегда нравилось. Так что ничего определенного по поводу нашего босса я вам не скажу.

— Вы и так много сказали, – улыбнулся Джейко, почти ликуя. Наконец он получил более–менее четкое описание ситуации. – Еще один вопрос по поводу Эггерры. Он сам не мог убить Алиеру?

— О–о, – Зарзе словно онемела от этих слов. – Даже не думала об этом. Раньше он никогда не убивал «пешек». Говорил, что наблюдать за ними невероятно забавно. Так зачем ему сейчас что–то менять?

— Вы же сами назвали несколько причин.

— Да нет, специально – не думаю, что он стал бы это делать. Алиера его очень забавлял. До поры, конечно, но полностью он им еще не наигрался, на мой взгляд.

Тацу кивнул, принимая мнение.

— Тогда вернемся к «шутам». Что насчет Олло?

— Олло с ним почти дружила, насколько это возможно с тем холодом, что у нее внутри.

— Мне она слишком холодной не показалась. Внешне – да, но внутри, мне кажется, полно чувств. Нет?

— Да, это так, но они не касались мужчин. Она их не любит и не ненавидит. Вообще не испытывает к ним сильных чувств.

— Но в это дело вмешана Лея.

— Олло, конечно, возится с ней, но Олло умная женщина. Она отлично знает, что Лею никогда не получит никто из них. Ни она, ни Алиера, ни Верон, ни кто–либо еще. Может, именно поэтому она удержалась рядом с ней так долго.

— То есть никакой ревности или злости?

— Я не вникала в их отношения. Если Алиера чем–то обидел Лею, затронул какие–то больные для нее вопросы – а у Леи их полно, то, возможно, Олло и решилась бы на что–то. Но это из области догадок.

— А что такого Алиера мог сделать, к примеру?

— Мм… ну, например, изнасиловать Лею. Но, во–первых, тогда это было бы по ней понятно, а во–вторых, Алиера не из насильников, ему нравится, когда девушка сама сдается перед ним. А что еще… Он мог высказаться насчет ее мнения в отношении мужчин и секса. Лея считает половые отношения чем–то отвратительным. И ненавидит мужчин за это. А если испытывает возбуждение, то начинает ненавидеть и себя, и того, кто эти ощущения вызвал. И при этом она считает такое мнение истиной в последней инстанции. Даже говорить о чем–то подобном считает мерзким. Если начался бы скандал на эту тему, то она и сама могла бы убить… А Олло, понимая, что это явно ненормально, и совершенно иначе относясь к сексу, слишком оберегает Лею в этом вопросе. Уж не знаю, что там у нее произошло, но Олло явно считает, что проще оставить все как есть, но не ворошить это.