Книга Магический сыск, страница 443 – Елизавета Шумская

— А вам лично его разве не будет не хватать?

— Лэр Тацу, а разве это относится к делу? – Олло скептически посмотрела на чародея.

— Может, и да, может, и нет. Но мне лично интересно. Удовлетворите мое любопытство, дэлэ Детануске, прошу вас.

Художница оказалась в ситуации, когда отказать было и можно, и невозможно одновременно. Джейко умел выстраивать такие фразы. Она это отлично поняла, но артачиться не стала. В конце концов, маг просто подобным образом завуалировал приказ.

— Мне будет его не хватать. Но я переживу.

«Вот так, – подумал Тацу, невольно восхищаясь. – Позиция, однако».

— Спасибо за откровенность. А теперь скажите мне, пожалуйста, кто, по вашему мнению, мог убить Алиеру? Ведь вы же неплохо знали его.

Снова молчание. Олло медленно выдохнула дым и слегка качнула головой.

— Я много думала об этом, лэр Тацу, но не думаю, что кто–то из наших. «Шутам» он был нужен. И интересен. И никому из нас не мешал. Это или какой–нибудь сумасшедший поклонник или даже поклонница, или кто–то из завистников в театре.

— Алиера опасно и ярко жил. Не может быть так, чтобы у него не было врагов. И я не имею в виду театр.

— О других мне неизвестно. Лэр Тацу, я вообще мало интересовалась той частью его жизни, что выходила за рамки нашего общества.

— Так все–таки, какое участие вы принимали в этой его жизни?

— Мы… поначалу мы просто много разговаривали. У Алиеры был весьма странный взгляд на творчество. Мы много это обсуждали.

— А можно поподробней?

— Понимаете, лэр Тацу, Алиера смотрел на искусство как на спорт, что ли… Достиг определенной высоты и больше не интересно. Конечно, в тогдашних наших разговорах это было еще что–то гипотетическое, ведь тогда до вершины ему было еще очень далеко. Но в нем присутствовало стремление добраться до цели, допрыгнуть, дотянуться.

— Разве это плохо?

— Нет, не плохо, – покачала она головой. – Но в творчестве все не так просто. Да, стремиться к совершенству – это неотъемлемая часть любого творчества. Более того, я вам честно скажу, почти никто из настоящих творцов не бывает полностью доволен своей работой. Всегда кажется, что можно было сделать лучше, сильнее, эмоциональнее и так далее. Не самая лучшая черта для самооценки, но, увы, так живет большинство из нас. Да и для результата – картины, книги, песни, музыки – это хорошо. Потому что побуждает работать, творить дальше, больше, лучше. Не только это, конечно, но в том числе. А Алиера считал, что есть некая планка, которую можно достигнуть, поставить галочку и бежать искать новые планки. На словах кажется, что нет особой разницы, но я думаю, вы поняли, что я имела в виду. Мне хотелось, чтобы он понял, насколько безбрежны границы искусства. Нельзя понять оперу, занимаясь только ею. Нужно знать и другие жанры, прочувствовать их. Без понимания литературы, истории тоже нельзя полностью понять, ощутить все то, что поешь. Говорят же, образование обогащает. А Алиера так не считал. Вернее, теоретически он соглашался, но верил в то, что если он вложится полностью в то, что поет, то этого будет достаточно. Вы же слышали, лэр Тацу, как он пел?

— Слышал и готов признать, что это лучшее, что я когда–нибудь слышал.

— Вот именно. Но он не сразу стал так петь. Он мог до конца не понимать этого, но высокое мастерство приходило к нему постепенно.