Книга Брошенная жена Альфы. Открыла приют для его незаконных детей, страница 54 – Юлий Люцифер

Он просто был рядом.

И именно поэтому я почувствовала, что сейчас заплачу.

Очень не вовремя.

Я отвернулась.

— Черт.

Кайр не двигался.

— Эйлин.

— Не надо.

— Что не надо?

— Смотреть.

— Я могу уйти.

Это оказалось настолько не тем, что ожидала, что я повернулась.

— Что?

— Если тебе нужно побыть одной, уйду.

Вот и выбор.

Даже сейчас.

Я закрыла глаза.

Слезы все-таки появились.

— Нет.

Кайр медленно встал.

— Нет, не уходить?

— Да.

Он подошел ближе.

Не обнял.

Ждал.

Я сама сделала последние полшага.

Уткнулась лбом ему в грудь.

Только тогда его руки легли мне на спину.

Теплые.

Сильные.

Очень осторожные.

И я заплакала.

Не красиво.

Без молчаливых слез по одной щеке.

Меня трясло.

Я злилась на собственное тело за то, что оно вообще выбрало этот момент, этого почти незнакомого мужчину и его рубашку.

Но остановиться не могла.

Кайр ничего не говорил.

Только держал.

Одна ладонь между лопаток.

Вторая ниже, на талии.

Не гладил постоянно.

Не прижимал сильнее.

Просто давал опору.

Я плакала по всем годам.

По каждому месяцу, когда ждала кровь и боялась увидеть ее.

По белому платку в сундуке.

По лекарям.

По разговорам, где Дейрон говорил, что у нас есть время, уже зная собственное заключение.

По себе, которая старалась стать удобнее для беременности, меньше работать, больше спать, пить отвратительную дрянь и улыбаться людям, спрашивающим, когда же у Альфы появится наследник.

Когда слезы закончились, мне стало неловко.

Очень.

Я отстранилась.

На груди Кайра осталось мокрое пятно.

— Прости.

Он посмотрел вниз.

— За рубашку?

— В том числе.

— Переживет.

Я вытерла лицо ладонями.

— Ненавижу плакать при людях.

— Я заметил.

— Откуда?

— Ты четыре минуты пыталась делать это внутрь моей рубашки так, чтобы я случайно не понял.

Я засмеялась сквозь остаток слез.

— Ужасный человек.

— Помогло?

— Немного.

— Тогда хорошо.

Я посмотрела на него.

Кайр стоял очень близко.

Его руки уже не держали меня, но одна все еще лежала на моей талии.

Не потому, что забыл.

Он ждал, отодвинусь ли.

Я не отодвинулась.

Между нами было достаточно близости, чтобы я ощущала его дыхание.

Сердце снова начало биться быстрее.

Теперь уже совсем по другой причине.

Я подняла взгляд.

Кайр смотрел на мои губы.

Совсем недолго.

Но увидела.

Внутри вспыхнуло желание.

Чистое.

Физическое.

После слез почти неприлично сильное.

Хотелось узнать, как он целуется.

Я могла сделать шаг.

Он тоже.

Ни один не сделал.

Наверху что-то грохнуло.

Потом Финн закричал:

— Я не ломал!

Я закрыла глаза.

Кайр тихо рассмеялся.

— Очень своевременно.

— Приют.

— Я начинаю понимать особенности.

Я отступила.

На этот раз медленно.

Без сожаления.

— Пойдем смотреть, что он не ломал.

— Уверен, уже сломал.

Мы поднялись.

Финн действительно ничего не сломал.

Он снял ручку с двери кладовой, чтобы посмотреть внутренний механизм.

Ручка лежала у него в руках.

Дверь не закрывалась.

— Это не сломано, — объяснил мальчик. — Я могу вернуть.

— Когда? — спросила я.

— Сейчас.

Он попытался.

Ручка упала.

Кайр присел рядом.

— Покажи.

Финн сразу насторожился.

— Я сам.

— Хорошо.

Кайр встал.

Не стал отбирать.

Финн несколько минут мучился.

Потом тихо спросил:

— А вы знаете?

— Знаю.

— Только покажите, где неправильно.

Кайр снова присел.

— Вот эта пружина стоит наоборот.

— Точно?

— Попробуй.