Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 22 – Юлия Жукова

Байч-Харахи возвращаются затемно. Я слышу ржание, беру сковородку поувесистее и встаю сбоку от входной двери. Увы, реакция у Азамата хорошая, и он ловит сковородку в воздухе, войдя первым.

— Он извинился! – быстро и весело говорит муж.

— Да ну! – поражаюсь я.

— Да-да, – часто кивает Азамат, и по тому, как светится в темноте прихожей его физиономия, я понимаю, что так и есть. – Мы все очень подробно обсудили.

Кир топчется в дверях, тайком улыбаясь.

Я прищуриваюсь.

— Что, прямо утром встал и извинился?

— Лиза, ну что ты придираешься! – Азамат закатывает глаза. – Я тебе сообщаю факт: он извинился. И мы хорошо провели время. Тебе так принципиально, в какой последовательности?

Я вздыхаю:

— Ты неисправим. Чего наохотили-то?

— У-у… Всего-всего. Куропаток, фазанов, кроликов. – Он потрясает большим мешком, к счастью, непромокаемым. – А у Кира вон степная антилопа.

Я только теперь замечаю, что у Кира через плечо перекинута какая-то палка. При ближайшем рассмотрении это оказываются задние ноги с копытами.

— О боже, – отшатываюсь. – Ясно, я лучше на кухню не пойду.

— Сковородочку отдай. – Азамат тянет за ручку. – Нам пригодится.

И весело подмигивает, отчаливая в направлении кухни.

Кир скалится, как сытая акула, поудобнее пристраивает на плече жилистые ноги зверя и аккуратно ставит ружья в чулан.

— До чего вы с отцом договорились? – спрашиваю.

— Ну, сначала я честно думал, он меня пристрелит, – сознается Кир. – Такой мрачный был и все ружьем клацал. Я даже заговорить с ним боялся. Но потом как дичь пошла, как-то отмяк… В общем, я ему объяснил, что просто хотел его позлить, потому что меня бесит, что он из-за меня забивает на работу и ссорится с людьми. Он та-ак обрадовался! – Кир широко раскрывает глаза. – И стал мне объяснять, что так и должно быть, и все такое. В общем, мы поторговались, что я до двенадцати лет терплю его, э-э, как он это назвал, заботу, а потом, как вы предложили, поеду учиться на Землю. Он разрешил! Конечно, мне кучу всего надо выучить, но он сказал, что я успею, даже если буду заниматься всего час в день, представляете? Мне кажется, я этот всеобщий язык никогда не запомню, но он обещал помочь и сказал, что у меня хорошая память. И еще! – Кир понижает голос, но глаза у него горят ватт на сто: – Он сказал, что сделает мне лук к соревнованиям на Белый День!

Я только головой качаю. Не ругать же их теперь, когда они наконец-то расхлебали эту бодягу. Помирились – и слава богу. Хотя бы и тому, которому я гобелен плету. Учок, или как его там…

— Кир! – Азамат высовывается из-за двери кухни. – Ну где ты застрял, иди, Арон хочет посмотреть на твою добычу!

— Иду-иду! – И Кир радостно уносится вслед за Азаматом – хвастаться достижениями.

На следующий день я просыпаюсь раньше обычного и спускаюсь вниз, где Азамат с Киром продолжают заготавливать настрелянную вчера дичь.

— Здрасте! – радостно приветствует меня Кир, отрываясь от разделки степной антилопы.

Я не сразу понимаю, что в нем изменилось со вчера. Потом доходит: волосы обкорнал.

— Ой! – говорю я, имея в виду, что жалко красивые волосы. Потом вспоминаю смысл этого действия и уже с другой интонацией повторяю: – Ой.

Кир хихикает и встряхивает косматой головой. Обстригся он не под ноль, а где-то до середины уха, криво – видно, что сам, – и теперь эти патлы под разными углами торчат во все стороны.