Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 193 – Юлия Жукова

«Я бесконечно тебе благодарен за все, что ты сделал для Айши. Она видит тебя насквозь, от нее бессмысленно скрываться. Если она тебя любит, значит, есть за что. Я могу быть спокоен, что ты будешь ей хорошим отцом вместо меня, раз уж я не смогу больше быть с ней. Не бойся себя. Благословляю».

— Вот расписался, паразит! – ворчит Ирлик, поводя плечами. – Так, ну давайте быстро, кто-то что-то еще хочет сказать? Айша?

Она кивает, вытирая рукавами зареванное лицо, потом принимается закатывать один из них.

— Еще чего! – одергивает ее Алтонгирел. – Моей пиши!

— М… Но… – выдавливает Айша, переводя вопросительный взгляд на Ирлика.

— Я думаю, он догадается, что это ты, – нетерпеливо цедит бог. Потом, обведя колеблющуюся Айшу оценивающим взглядом, серьезно добавляет: – И поймет.

Она снова кивает, хлюпает носом и берет у наставника перо, чтобы тщательно вывести на пергаменте: «Спасибо, отец! Я всегда буду тебя помнить!»

— Еще четыре восклицательных знака поставь, – бубнит Ирлик в сторону. К счастью, Айша либо не слышит, либо понимает, что он не всерьез. – Все! – объявляет он, с некоторым трудом отрывая руку от свитка. – Всем спасибо, все свободны!

— Может, позволите ему ответить? – немного возмущенно просит Алтонгирел.

Ирлик удивленно поднимает бровь.

— Он все сказал, что хотел, а последнее слово должно оставаться за живыми.

Айша заливается свежей волной слез и пытается уткнуться в Кира, но он внезапно подскакивает, извлекает мобильник и несколько раз щелкает свиток со всеми выписанными на нем нежностями. Да, действительно, а я уже и забыла об этой мысли.

Слева от меня начинает шевелиться Азамат, просидевший весь ритуал не привлекая внимания. Кир оборачивается к нему и делает озабоченное лицо.

— Отец, все хорошо?

— Да, конечно, почему ты спрашиваешь? – удивляется Азамат.

— Да так… – протягивает Кир.

Я изгибаюсь, чтобы тоже посмотреть на Азамата – он выглядит немногим лучше Айши, все лицо мокрое.

— Дорогой, сходил бы ты умылся, – предлагаю я.

Азамат тут же проверяет на ощупь свои щеки и мокро усмехается.

— Да уж, сейчас.

Кир провожает его взглядом, потом снова садится рядом со мной.

— Я думал, он преувеличивал, когда говорил, что плачет от сильных чувств, – шепотом сообщает он мне.

— Да нет, он просто трепетный, – пожимаю плечами я, чувствуя, что расплываюсь во влюбленной улыбке.

Однако пора встряхнуться и снова взять бразды правления над бесконечным неуемным бардаком, который творится в моем доме. Вот, например, Алтоша с Эцаганом уже успели расстелить Айшу поперек своих четырех ног и явно вознамерились остаться тут на века памятниками самим себе. Ладно, пускай плетут узы. А Ирлик со своим свитком куда-то делся. Это уже хуже.

Впрочем, оказывается, делся он не дальше гостиной, где наконец-то добрался до обеда, и теперь поедает его под советы матушки, что с каким соусом лучше идет. Арават возлежит на диване у нее за спиной и жует зубочистку с видом человека, абсолютно довольного жизнью, время от времени подмигивая Алэку, который сидит на коленях у матушки и все пытается стянуть со стола ложку, но Ийзих-хон не дает. Хос на другой стороне стола подкладывает ему все новые и новые ложки, думая, что матушка не замечает.

— Азамат, ты скоро на Землю собираешься? – интересуется Ирлик между двумя навильниками.