Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 173 – Юлия Жукова

— Нет, – мотает головой она. – Его ж не запечатали в детстве. А потом годам к шести сила показалась, и начал он помирать потихоньку. Мать у нас только реветь и умела, отец уперся, мол, если Совет Старейшин ответа не дает, значит, ничего и не попишешь. А я пошла к Старому Угуну. Вы его не застали, был у нас такой трактирщик, мудрейший человек! Сам не духовник, но знал все их дела что снаружи, что с изнанки. Он мне и подсказал, мол, есть такой ритуал, чтобы разделить силу. Книжку с указаниями я выманила у одного знающего. Ну и вот.

— И вам всю жизнь приходится это скрывать?

Она снова пожимает плечами.

— Ну как, Ажги знает, муж-дети тоже, Сурлуг… Ну и клиентура, так сказать. Женщине гораздо приятнее с другой женщиной поговорить о своих бедах, правда же? Я бы, может, и стала знающей, но Ажги не дал, опять же мужа обеспеченного подсунул, чтобы соблазна было меньше. Над репутацией моей трясется, клиентов моих заговаривает, чтоб не трепались. Хороший он, мне жалко его расстраивать. Мне вообще всех жалко. И вы не заморачивайтесь. У вас на Земле, наверное, все по-другому, мы вам дикарями кажемся, – улыбается она. – Но мне моя жизнь нравится, что бы там Ажги ни думал.

— Надеюсь, что так, – вздыхаю я.

Мы возвращаемся в гостиную, где за это время более-менее возобновился разговор. Вернее, как выясняется, это не совсем разговор: Кир с Айшей обсели Ажгдийдимидина и заставляют его говорить вслух. Айша при этом его внимательно разглядывает, то ли пытается уяснить, где какие энергетические потоки проходят, то ли просто вышивка на диле интересная. Алтонгирел сидит подле них с кислой миной и ворчит, что кто-то слишком потакает этим голодранцам. Сурлуг с влажными глазами ловит каждое слово, которое удается выговорить его паре, и тут же делится восторгом с Азаматом, который всячески одобряет происходящее. Гардероб ест десерт.

— Ого, да ты тут речи толкаешь, – усмехается Уд, присаживаясь рядом. – Давай-давай, тренируйся, авось еще споешь нам когда-нибудь!

Ажгдийдимидин мотает головой.

— Вот уж петь точно не выйдет, – сипит он.

— Ну хоть станцуешь, может, – мечтательно предлагает Сурлуг. – Ты же так танцевал, боги…

Старейшина поджимает губы, а Уд отмахивается.

— Ты уж ему душу не береди. Ажги, может, у тебя еще откачать, тогда и запоешь?

Ажгдийдимидин заходится кашлем в попытке что-то сказать, и тут я вижу, что у него закатываются глаза – не как жест, а как обморок. Подлетаю, чтобы его подхватить, когда начнет заваливаться, но он каким-то чудом остается сидеть и буквально через несколько секунд приходит в себя.

— Ирлик-хон, – выговаривает он, – хочет поговорить.

Мы с Азаматом синхронно хватаемся за мобильники. Выясняется, что свой я забыла то ли в больнице, то ли в машине, а Азаматов выключен, чтобы не доставали с работы во время застолья. При включении на нем обнаруживается три неотвеченных звонка от Ирлика.

— Ох ты ж, что-то важное, – хмурится он. – Лиз, пойдем позвоним ему. Кир, не мучай Старейшину, дай отдохнуть.

Мы выскакиваем в тот же исповедальный кабинет, где Азамат сует мне телефон, пробормотав что-то из области «он наверняка с тобой хочет поговорить». Я ставлю на громкую связь и звоню.

— А, Лиза, – как-то отвлеченно произносит Ирлик, беря трубку. – Я немного занят, у тебя что-то срочное?