Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 136 – Юлия Жукова

— А что, тебя совесть мучает?

— Нет, – подумав, говорю я. – Это был несчастный случай, да и его намерения на мой счет были совсем не безобидными. Но все равно это меня не украшает. И если меня ребенок спросит, можно ли убивать людей, я скажу, что нельзя и что я была не права. Вот и все.

— Значит, все-таки мучает, – настаивает Алтонгирел.

— Ну почему? – возражает Азамат. – Все совершают ошибки, и я, и Эцаган, и Старейшины. Но мы же не рыдаем во сне и не срываемся на других из-за этого. Да, если бы было возможно, я бы многое в своей жизни исправил. Например, Кир бы ни дня не провел в приюте. Мне жаль, что так вышло, я бы многое отдал, чтобы это изменить. Но это не значит, что я не имею права наставлять его как отец сына. С другой стороны, вот твой бывший наставник, он-то уж точно никогда совестью не мучился. И что, ты хочешь сказать, что он хороший человек? Я согласен, признать свою неправоту и жить с этим – трудно, но это лучше, чем всю жизнь заниматься самобичеванием или, наоборот, притворяться, что ты безгрешен. Уж ты-то, духовник, а теперь и Старейшина, должен понимать такие вещи.

— Я тебя услышал, – тихо говорит Алтонгирел, и эта фраза кажется мне очень странной и нехарактерной в его устах. – Я попробую. Но Айше все равно стоит походить к Унгуцу, в конце концов, я понятия не имею, как учить ребенка писать и считать.

— Никто и не против, – улыбается Азамат. – Ну ладно, время позднее, вам уже домой пора, наверное?

— Капитан, а можно мы тут переночуем? – просит Эцаган. – Все?

— Да пожалуйста… А чего вдруг? Дома что-то не так? – хмурится Азамат.

— Нет, просто… – Эцаган пожимает плечами. – Тут у вас так тепло… И я не только про температуру.

Хос, который был занят обнюхиванием плюшки, оглушительно чихает.

Мы с Алэком в детской читаем сказки из книжки, в которой, когда открываешь страницу, надувные персонажи сами набирают воздух и становятся объемными, и тогда ребенок может их хватать и тискать, а они пищат.

— Динь-дон-ток! – заливается птичка, из которой Алэк вознамерился выжать сок, судя по усилиям.

— Ди-до-до! – радостно вторит ей ребенок.

Я зеваю, едва не откусывая ему голову. Тирбишева матушка идет на поправку, и я изо всех сил желаю ей скорейшего выздоровления, хотя и из корыстных соображений. Привыкла все-таки за шесть месяцев, что у меня и помимо ребенка какая-то жизнь есть, в особенности утренний сон.

У Алэка же энергия хлещет через край: книжка дочитана, надо срочно выплеснуть полученные эмоции. Ребенок просачивается у меня между коленками и как заводной ползет в угол, где хранится сложенный туннель. Ну что ж, я не сплю, так и остальным чтоб неповадно было…

Туннель у нас огромный, разветвленный, с окошками. В разложенном виде занимает всю детскую и половину гостиной. Ребенок, впрочем, не дожидается, пока я расставлю все, а смело ползет внутрь, выскакивает с другого конца и требовательно пищит, чтобы я скорее уже ставила следующие сегменты. Заодно выясняю у него, куда ставить: направо, налево? В результате получается такая паутина, что я бы там внутри давно померла от клаустрофобии, несмотря на окошки, а ребенок ползает кругами и восьмерками, сообщая о своем местонахождении радостным визгом. Моей паранойе, правда, этого недостаточно, поэтому у нас туннель с детектором и выводит мне на планшет карту со светящейся точкой – где искать чадушко, если оно там, скажем, заснет.