Книга Не в свои сани, страница 79 – Юлия Жукова

Девицы переглянулись.

— Всё, забираем её себе. Кир перебьётся, — решила Атех.

Ютта уставилась на неё. Это что? Это типа она ничего не испортила? А как бы не наоборот?

— А… что именно вы обо мне поняли? — осторожно уточнила она.

Атех сделала какой-то жест, который Ютта не поняла, а вот Айша ответила серьёзно:

— Ты распрямляешься, когда Кира принижают. И никнешь, когда им восхищаются. Тебе нравится Кир — или нравится быть рядом с ним выше него?

Ютта открыла рот — и не нашла ответа. Зачем только спрашивала… Поставить на место провокаторшу-Атех было намного проще! А тут… как-то уж очень в яблочко…

Айша кивнула и отвернулась, как человек, получивший нужные данные.

Атех бросила почти сочувственно:

— Ты не переживай, с ней всегда так. Пойдём за орехами в меду?

Остаток дня прошёл мирно. Девицы рассказывали истории о Кире со своей стороны, Ютта — со своей. И видела в их лицах такую же ревность, какую чувствовала сама: у неё были кусочки мозаики, которых не было у них. И наоборот. Под вечер ей стало казаться, что это нормально.

Но расставаясь перед ужином, она осознавала, что хотя прошла громкую проверку, всё же завалила тихую. И с этим надо было что-то делать.

Вечерело, и улицы пустели. Илбигдорчж вёл Мэй гулять — но не по людным районам, как водил Уктой, а всё больше заглубляясь в окраину, где фонари стояли через один, а прохожие попадались всё реже. Он обещал «изумительный чайный дом», однако маршрут к изумительному чайному дому подозрительно старательно огибал все места скопления пищевых точек.

Мэй косилась на него сбоку и тут же отводила глаза. Он был такой красивый, что смотреть на него в упор было как-то стыдно — вроде подглядываешь. Кир вот тоже красивый, но Кир живой, на него смотреть нестрашно. А этот весь холёный, полированный, как с выставочного стенда. Как бы у него прыщ не вскочил от слишком пристального взгляда.

В отличие от Олунуга этот хотя бы взял её под руку. Но не локоть предложил, а сам взял её ладонь, уложил себе на сгиб руки и накрыл сверху своей. Мэй попробовала потихоньку высвободиться — ладонь прижали плотнее. Ну ладно. Может, у них так принято. Хотя Кир вроде говорил наоборот, что люди меньше друг друга трогают, чем на Земле.

— Ты очень… как сказать… нэжьная, — произнёс Илбигдорчж, разглядывая её лицо сбоку. Всеобщий у него был ученический, небыстрый, с густым акцентом. — Как цвыток. Зэмные дэвущки всегда такие… мягкие.

Слово «мягкие» прозвучало как-то липко. Мягкие. Не «красивые», не «умные» — мягкие. Лучше было не думать, почему именно это слово, но не думать не получалось.

— Спасибо, — Мэй натянула улыбку. — Но я не с Земли.

Он никак не отреагировал, какак будто это был белый шум. Надо было переводить тему, и тут обнаружилась дополнительная проблема: обратиться к нему было никак нельзя, потому что его имя Мэй выговорить не могла. Ил-биг… дор… нет. В итоге она скатилась до дна:

— Погода сегодня хорошая, правда?

Погоду Илбигдорчж тоже обсуждать не стал. У него была своя программа.

— Твой отэц — умный человек. Он понимает, как важьна… дружба между Тигрэном и Мудангом. Ты тоже понымаешь?

— Конечно, — осторожно сказала Мэй. — Дипломатические отношения всегда…

— Нэ дипломатия, — перебил он и усмехнулся. — Личная дружба. Это гораздо сыльнее, чем бумаги. Ты умная дэвущка, ты же понымаешь, что твой папа не дипломатией свой пост получыл.