Книга Печать Забытой Эпохи, страница 67 – Эмбер Скай

На часах было три часа пополудни. До начала грандиозного Зимнего Салона в канун Солнцестояния оставалось ровно четыре часа.

Замок «Вересковый Холм», который еще две недели назад представлял собой засыпанные снегом руины с ледяными сквозняками, теперь преобразился настолько, что даже у меня — дипломированного архитектора с двадцатилетним земным стажем — захватывало дух.

Главный зал сиял.

Стены из черного полированного базальта отражали мягкий, теплый свет сотен восковых свечей и трех исполинских хрустальных люстр, смонтированных плотником Томасом по моим чертежам. В хрустальные подвески Лео впаял крошечные рунные кристаллы из подвалов, настроенные на резонанс с Печатью: люстры не просто горели — они источали ровное, мягкое золотисто-изумрудное сияние без единой капли копоти и дыма.

Вдоль арочных пролетов вились гирлянды из свежих сосновых ветвей, переплетенных серебряными лентами и… живыми цветами.

Из Большой оранжереи мы срезали сотни цветущих веток белого жасмина, дикой розы и побегов душистого плюща. В согретом зале этот микс хвои, цветов и нагретого камня создал ошеломляющий, пьянящий аромат цветущего весеннего сада посреди полярной зимы.

Внизу, в центре зала, старый Арчибальд проводил финальный смотр замкового персонала.

Старик превзошел сам себя. Шесть молодых парней из нижней деревни, отобранных старостой Гордоном за трезвость и стать, были одеты с иголочки: темно-синие бархатные ливреи с серебряными гербовыми пуговицами дома фон Райс, белоснежные перчатки, накрахмаленные сорочки.

Арчибальд, расхаживая перед ними с деревянной линейкой, муштровал юношей с суровостью гвардейского сержанта:

— Поднос держать строго на уровне локтя! К гостям подходить слева! На титулованных особ глаза не пучить, рты не разевать! Если графиня Сазерленд соблаговолит взять бокал — поклон на тридцать градусов и замереть! Всем ясно?

— Так точно, господин мажордом! — дружно рявкнули деревенские парни, старательно вытягивая шеи.

Я улыбнулась, спускаясь по широкой парадной лестнице.

Сама я все еще была в своем рабочем темно-сером шерстяном платье с подвернутыми рукавами и в кожаном фартуке, но порядок в моих руках держался железный.

— Арчибальд, парни выглядят великолепно, — похвалила я старика, подходя ближе. — Отпустите их на полчаса перевести дух и выпить чаю.

— Слушаюсь, миледи, — мажордом с гордостью расправил плечи, а юноши украдкой выдохнули с немой благодарностью.

Я направилась в сторону кухни, откуда доносились звуки, напоминавшие работу крупного пищевого комбината.

На кухне царило священнодействие.

Агата, раскрасневшаяся, в кружевном чепце и парадном переднике, командовала четырьмя деревенскими помощницами, словно адмирал эскадрой в генеральном сражении.

На длинных дубовых столах выстроились ряды кулинарных шедевров, которые должны были окончательно уничтожить столичные представления о «диком Севере»:

— Маленькие канапе на подсушенном ржаном хлебе с паштетом из печени косули и брусничным желе;

— Запеченные рулеты из молодой оленины с можжевеловыми ягодами и начинкой из сушеных белых грибов;

— Сотни крошечных слоеных корзиночек с кремом из козьего сыра и свежей земляникой;

— Два огромных пузатых медных самовара, начищенных до золотого блеска, из которых витал дурманящий дух чабреца, мяты, яблочного сока и корицы;