Книга Печать Забытой Эпохи, страница 55 – Эмбер Скай

Его ладонь на моей талии была тяжелой, горячей и невероятно надежной — словно меня обнимала сама гранитная скала.

Наши взгляды скрестились.

Лицо Рейнара находилось в каких-то десяти сантиметрах от моего. Я видела каждую серебряную нить в его висках, тонкую сеть морщинок в уголках стальных глаз, резкую линию его губ, на которых замерло тяжелое, сбившееся дыхание.

В зале повисла густая, оглушительная тишина.

Время словно остановилось. Хрустальные жилы на полу мягко пульсировали изумрудным светом, отражаясь в его расширившихся зрачках.

В этих глазах больше не было генерала.

Там горело неприкрытое, жадное, ошеломляющее мужское желание — темное, зрелое и опасное, как северная метель.

Его пальцы на моей талии непроизвольно сжались чуть крепче, притягивая меня еще ближе, так что я почувствовала каждое движение его грудной клетки. Моя рука рефлекторно уперлась в его плечо, ощутив под пальцами стальные, литые мышцы.

Никто из нас не отстранился.

Секунды текли, наполненные электрическим треском несдерживаемого притяжения двух взрослых, сильных людей, которые слишком долго несли свой груз в одиночку.

— Вы целы, Верадель? — его голос прозвучал глухо, хрипло, с легкой вибрацией, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

— Цела, — выдохнула я, не отводя взгляда. Мое дыхание коснулось его подбородка, и я увидела, как дрогнули его ресницы. — Спасибо, лорд Кроуфорд. У вас отличная реакция.

— В приграничье медлительность стоит жизни, — тихо ответил он, но руки с моей талии не убрал.

Его взгляд медленно скользнул по моим губам, задержался на родинке возле ключицы и снова вернулся к глазам.

В этом взгляде был немой, откровенный вопрос, на который оба мы знали ответ, но ни один не решался переступить черту первыми.

Грими на карнизе громко, демонстративно кашлянул:

— Кхм! Я, конечно, дико извиняюсь, но гранитные конструкции не любят лишнего теплового излучения! Вы там либо падайте уже, либо стойте прямо, а то у меня от ваших искр чешуя на крыльях дыбом встает!

Морок рассеялся.

Рейнар медленно, с легким, едва заметным сожалением разжал пальцы, помогая мне встать на ноги и обрести устойчивое равновесие на сухой плите.

Я поправила складки своего шерстяного платья, сделала глубокий вдох и расправила плечи, возвращая себе привычный деловой контроль. Хотя щеки против воли предательски горели, а сердце в груди колотилось с удвоенной силой.

Герцог отступил на шаг назад, заложил руки за спину и посмотрел на алтарь. Его лицо снова приобрело выражение суровой невозмутимости, но в глубине глаз все еще тлели не успевшие остыть угли.

— Слушайте меня внимательно, леди Верадель, — произнес он, и в его тоне зазвучали ноты верховного главнокомандующего. — Ситуация в империи куда сложнее, чем вам кажется из этой глуши.

Я собралась, отбросив романтический флер:

— Я слушаю, ваша светлость.

— Император тяжело болен. Реальная власть в столице медленно перетекает в руки Великого Канцлера и Высшего Фискального Совета — тех самых людей, у которых ваш бывший супруг проигрывал свои векселя. Это стервятники. Они выжимают провинции досуха, выкачивая ресурсы на роскошь и подкуп гвардии.

Рейнар шагнул к светящейся Печати:

— Если до них дойдет хотя бы намек на то, что здесь находится полноценный рабочий алтарь Первой Эпохи, они не станут разбираться в законах короля Альбрехта. Они пришлют сюда три полка столичных карателей, объявят вас государственной изменницей, вырежут деревню, а Печать попытаются демонтировать, чтобы перевезти во дворец. И убьют этот край окончательно.