Книга Личный помощник, ледяного ректора, страница 4 – Анастасия Смирнова

​Он взял чашку. Длинные сильные пальцы сомкнулись вокруг фарфора. Эсмен поднес кофе к губам, вдохнул аромат и сделал глоток. Я замерла, считая удары собственного сердца. Раз... два... три...

​— На полградуса выше нужного, Вейнар, — негромко произнес он, наконец поднимая на меня ледяной взор. — Но для первого раза... сносно. Приступайте к корреспонденции. Левая стопка — счета. Правая — жалобы адептов. Постарайтесь не залить их слезами раскаяния.

​Он указал на маленький столик в углу, а я почувствовала, как внутри вместо страха начинает закипать самое настоящее, чистое упрямство. Сносно? Я полночи репетировала эту каплю корня!

​Сделав церемонный книксен так, что ткань юбки зашуршала по ногам, я направилась к рабочему месту. Игра началась.

​Крошечный секретер теперь официально считался моей территорией. Деревянная спинка стула оказалась жесткой, заставляя держать осанку идеально ровно. Перед глазами высилась гора пергаментов. Я потянулась к левой стопке. Пальцы коснулись верхнего свитка — шершавого, пахнущего сургучом.

​Хруст.

​Я аккуратно взломала печать с гербом поставщика магических кристаллов. Глаза забегали по строчкам, выискивая цифры, в то время как за спиной раздавался мерный шелест: ректор переворачивал страницы своего фолианта. Каждый раз, когда бумага в его руках шуршала, у меня по коже пробегал холодок.

​Прошло больше часа. В кабинете воцарилась та самая звенящая тишина, в которой слышно даже, как оседает пыль в солнечных лучах. Я сосредоточенно сортировала счета, откладывая их в аккуратную веерную папку. Движения стали механическими: взять свиток, развернуть, прочесть, сделать пометку карандашом, отложить.

​Внезапно тяжелые напольные часы из темного ореха в углу глухо щелкнули. Маятник, сверкающий золотом, качнулся, и раздался первый удар. Затем второй.

Лекция тянулась бесконечно. Звук мела о доску — скрип-царап — ввинчивался в сознание, заставляя меня методично вырисовывать на полях тетради сложные геометрические узоры. Когда, наконец, колокол на башне пробил окончание занятий, издав тяжелый, вибрирующий гул, я вскочила первой.

​Пальцы лихорадочно схватили учебник «Высшие алхимические связи». Переплет из толстой кожи нагрелся от моих ладоней. Я сунула его в сумку, услышав глухой стук, когда книга приземлилась на дно, и, не дожидаясь Миру, выскользнула из аудитории.

​Возвращение к кабинету ректора ощущалось как добровольное вхождение в клетку к хищнику. Я шла по длинному коридору, где солнечные лучи падали на пол косыми золотыми столбами, в которых медленно танцевали пылинки. Мои каблуки снова выстукивали ритм: тук-тук, тук-тук. С каждым шагом дыхание становилось всё более поверхностным.

​Я остановилась перед дверью. Грифон на ручке, казалось, насмешливо щурился. Поправив складку на переднике, я провела ладонями по бедрам, разглаживая невидимые неровности ткани, и постучала.

​— Входите.

​Я нажала на ручку. Металл отозвался привычным холодным сопротивлением. Дверь открылась с легким вздохом петель.

​В кабинете ничего не изменилось, но воздух казался наэлектризованным. Эсмен стоял у окна, заложив руки за спину. Его высокий силуэт четко выделялся на фоне светлого проема. Свет подчеркивал идеальную линию плеч и то, как безупречно сидел на нем сюртук.