Книга Личный помощник, ледяного ректора, страница 2 – Анастасия Смирнова

​Он наклонился ко мне. Я чувствовала жар его тела и видела каждую ресничку, обрамляющую его суженные глаза. Мои губы дрогнули, а в животе внезапно скрутился странный узел — наполовину от страха, наполовину от... чего-то другого.

​— Это был спор, господин ректор, — прошептала я, чувствуя себя самой ничтожной адепткой во всех мирах.

​— Спор, — повторил он, и на его губах промелькнула тень усмешки, которая тут же сменилась строгой маской. — Что ж, Вейнар. Раз уж у вас так много свободного времени и такая тяга к моему шкафу... с завтрашнего дня вы назначены моей личной помощницей. Месяц отработок. В моем кабинете. В семь утра.

​Он указал на дверь, и я, не помня себя от унижения и странного, покалывающего предвкушения, бросилась вон, даже не удосужившись забрать свои тапочки. Глядя на его холодный профиль в дверном проеме, я вдруг поняла: этот месяц либо сломает меня, либо станет самым интересным приключением в моей жизни.

​Мои босые пятки глухо шлепали по холодному полу, когда я пятилась к выходу, не смея повернуться к ректору спиной. Каждый шаг сопровождался тихим, предательским шорохом подола ночной сорочки о мрамор. Я видела, как Эсмен медленно опустил взгляд на брошенную на пол вещь — ту самую черную шелковую ткань, которая стала причиной моего краха.

​Его длинные, аристократичные пальцы шевельнулись. Он не стал наклоняться. Коротким, едва заметным жестом указательного пальца он приказал воздуху подчиниться. Ткань плавно взмыла вверх, подхваченная невидимым потоком, и зависла на уровне его груди. Шелк мягко колыхался, словно живой, и в свете магического шара я отчетливо видела, как золотая нить герба вспыхивает микроскопическими искрами.

​— Вы кое-что забыли, адептка Вейнар, — его голос был подобен бархату, натянутому на стальное лезвие.

​Я замерла, когда моя спина коснулась прохладного полотна двери. Руки за спиной судорожно нащупали бронзовую ручку-грифона. Пальцы скользнули по холодному клюву, по когтистым лапам — я пыталась найти опору в металле.

​— Мои... мои тапочки? — выдавила я, чувствуя, как горло пересохло так, будто я проглотила пригоршню библиотечной пыли.

​Эсмен перевел взгляд в угол комнаты, где сиротливо жались друг к другу мои пушистые розовые тапочки с ушками. Контраст между его безупречно строгим кабинетом и этой нелепостью был катастрофическим.

​Ректор медленно сократил расстояние между нами. Он шел неспешно, его тяжелые сапоги из драконьей кожи ступали совершенно бесшумно, но я ощущала вибрацию пола подошвами ног. С каждым его движением пространство вокруг меня сжималось. Когда он остановился, нас разделяло не более полуметра. Я видела, как расширяются его зрачки, поглощая радужку, и чувствовала тонкий шлейф его парфюма — морозный кедр и капля горького апельсина.

Тонкий, дребезжащий звон будильника вспорол предутреннюю тишину ровно в шесть. Я подскочила на кровати, сбрасывая одеяло, которое за ночь обвилось вокруг ног тугим коконом. Пальцы судорожно нащупали холодный металлический рычаг часов; резкое движение — и треск оборвался, оставив в ушах звенящую пустоту.

​Ступни коснулись ворсистого прикроватного коврика. Я медленно встала, ощущая каждую мышцу, затекшую от беспокойного сна. Тело казалось чужим и тяжелым. Подойдя к умывальнику, я взяла увесистый кувшин из белого фаянса и наклонила его над тазом. Струя ледяной воды с плеском ударила о дно, разлетаясь мириадами прохладных брызг. Зачерпнув воду ладонями, я прижала их к лицу.