Книга Личный помощник, ледяного ректора, страница 24 – Анастасия Смирнова

​Эсмен сидел за столом, но он не писал. Он держал в руках тонкую фарфоровую чашку, такую прозрачную, что сквозь неё угадывались контуры его пальцев в неизменной черной перчатке. Увидев меня, он не шелохнулся, лишь его взгляд — холодный и пронзительный — замер на моем лице.

Будильник, зачарованный голосом ворчливого домового, прохрипел: «Вставай, горе луковое, рассвет проспишь!» ровно в пять пятнадцать. Я подскочила на кровати, едва не выронив хрустальное перо из-под подушки.

​Рядом послышался энергичный шорох. Мира уже не просто бодрствовала — она была во всеоружии.

Подруга стояла перед зеркалом, нанося на скулы едва заметный блеск, который при свете солнца должен был имитировать «благородное сияние после битвы». Клац-клац — закрывались баночки с притирками.

Она втиснулась в те самые узкие брюки из кожи горного козла. Материал жалобно скрипнул — и-и-ик, — плотно облегая её фигуру. Сверху она набросила укороченный колет, расшитый золотой нитью.

Я же выбрала простоту: плотные серые штаны, высокие сапоги на шнуровке и простую белую рубаху. Я затягивала шнурки на запястьях, чувствуя, как кожаный шнур впивается в кожу. Вжик, вжик.

​— Элис, ну посмотри на себя! — Мира обернулась, взмахнув копной рыжих волос, которые она заплела в сложную, нарочито небрежную косу. — Ты идешь к самому суровому мужчине королевства, а выглядишь так, будто собралась полоть грядки с мандрагорой!

​— Я иду тренироваться, Мира, — отрезала я, пряча хрустальное перо в специальный кожаный чехол на поясе. Перо внутри довольно звякнуло о пряжку. — А Торн ценит практичность.

​Мы выскользнули из жилого корпуса, когда Академия еще видела свои последние сны. Предрассветный туман, густой и белый, как парное молоко, стелился по земле, скрывая щиколотки.

​Шлеп, шлеп, шлеп. Наши шаги по росистой траве звучали глухо.

​Когда мы приблизились к тренировочному полю, сквозь пелену тумана проступил силуэт. Торн уже был там. Он стоял посреди площадки, обнаженный по пояс, несмотря на утреннюю изморозь. Его спина, покрытая сеткой старых шрамов и пульсирующими синим светом татуировками, была похожа на рельефную карту неизведанных земель.

​Он медленно вращал в руках тяжелый тренировочный меч. Вшух... вшух... вшух... Рассекаемый воздух свистел, словно раненая птица.

​— Матерь магии... — выдохнула Мира, и я почувствовала, как её пальцы мертвой хваткой вцепились в мой локоть. — Посмотри на эти... дельтовидные мышцы. Элис, я забыла, как дышать.

​— Дыши, Росс, иначе ты упадешь в обморок раньше, чем он поздоровается, — прошипела я, поправляя пояс.

​Торн резко остановился, вонзив меч в землю. Металл вошел в почву с сочным звуком: чпок. Он обернулся, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Его янтарные глаза сверкнули, заметив нас.

​— Вейнар. Росс, — его голос, хриплый и низкий, казалось, провибрировал у меня прямо в костях. — Приятно видеть, что девичья привычка опаздывать не коснулась этого утра. Но я заказывал одну адептку, а не дуэт для танцев.

​Мира сделала шаг вперед, выпятив грудь так, что пуговицы на её колете жалобно натянулись.

— Магистр Торн, я сочла, что адептке Вейнар понадобится партнер для отработки парных щитов. Самоотверженность — это добродетель, не так ли?