Книга Спаси меня, командор!, страница 97 – Саша Смит

Все мёртвые.

Горели дома. Башни дворца рухнули, знамёна с серебряным волком валялись в грязи. Чёрные знамёна Тёмного Ордена развевались над крепостными стенами.

— Нет, – прошептала я. – Этого не может быть.

— Может, – раздался голос из темноты. Корин. Он стоял в десятке шагов. – Ты сдалась. И все, кого ты любила, умерли.

Я хотела ответить, но увидела.

У ног Корина лежал Вульф. Не как в прошлый раз, не раненый, не без сознания. Мёртвый. Глаза открыты, но в них нет жизни. Руки сжаты в кулаки, даже в смерти готовый к бою. На груди тёмное пятно, расползающееся, как чернила.

— Нет! – закричала я.

Я бросилась к нему, упала на колени, коснулась его лица. Кожа была холодной. Ледяной волк стал настоящим льдом.

— Адриан, – завыла я. – Адриан, не смей!

Корин рассмеялся.

— Он уже мёртв. Как и все. Ты опоздала.

Я сжимала его руку, гладила его лицо, целовала его лоб. Я не хотела верить. Не могла.

И вдруг я услышала голос.

Я замерла.

— Это испытание, – прошептала я. – Это не правда.

— Не слушай её! – закричал Корин. – Она врёт! Твои друзья мертвы, твой любимый мёртв, ты одна!

Я смотрела на Вульфа. На его холодное лицо. И знала, он не мёртв. Не может быть мёртв. Он обещал, что мы будем вместе.

— Прости, – сказала я ему, вставая. – Прости, что я должна тебя бросить. Но это ненастоящее. Ты там, наверху. Живой. И я хочу вернуться к тебе.

Я разжала руку. Отпустила его. И пошла прочь. Каждый шаг давался с трудом – ноги не слушались, сердце разрывалось от боли. Я оставляла его там, мёртвого, холодного, одинокого. Но это было ненастоящее.

Свет вспыхнул вокруг меня. Поле боя исчезло. Голос Корина затих.

Я стояла в пустоте.

Пустота содрогнулась.

Я проснулась от запаха свежего хлеба и утреннего солнца, которое пробивалось сквозь тонкие занавески.

Комната была маленькой, но уютной. С кроватью, покрытой вышитым одеялом, с письменным столом у окна, с парой книг на полке. Девичья комната, в которой жила дочь графа, пусть и незаконнорождённая.

Я села, потянулась. Тело было лёгким, молодым, лет шестнадцати-семнадцати, не больше. Воспоминания нахлынули мягко, без боли.

За дверью послышались торопливые шаги.

— Амалия! – голос отца. Не строгий, почти виноватый. – Ты ещё спишь? Я велел подать завтрак в твою комнату. Вставай, солнце уже высоко.

Я улыбнулась. Отец. Граф Торнвальд. В памяти Амалии он остался человеком, который, несмотря на косые взгляды законной семьи, всегда находил для неё время. Привозил гостинцы из поездок, сажал на колени в большом зале, когда приезжали гости, чем бесил Кассиана.

Я накинула платье и вышла в коридор. Отец стоял у окна.

— Ты сегодня бледная, – сказал он. – Опять не спала? Читала допоздна?

— Немного, – ответила я, и это была правда. Я любила читать. Книги были моим убежищем.

Отец вздохнул, погладил меня по голове. Я чувствовала тепло его ладони.

— Твоя мать была такой же, – тихо сказал он. – Любила сидеть с книгой до рассвета. Ты очень на неё похожа.

Внизу, в столовой, раздался звон посуды. Слышался голос мачехи, резкий, недовольный. И смех Кассиана, наверное над слугой, который уронил поднос. Я не хотела туда идти.

— Позавтракай здесь, – сказал отец, будто прочитав мои мысли. – Я распоряжусь.

Он ушёл, а я вернулась в свою комнату. Служанка принесла горячую кашу, мёд, свежие булочки. Я ела, глядя в окно на замковый сад, и думала.