Книга Ветер, страница 176 – Лариса Мельникова

— Ты обурел?! – крикнул самый старший из них.

— А чё такого?

— Ну, ты тупой! Сказали же, по морде пару раз дать, и всё. Надо сделать всё так, чтобы их быстро нашли, а не нас!

Подъехала машина с затемнёнными стёклами без номеров, Равана подняли и грубо посадили на заднее сиденье. За рулём сидел человек в пальто, перчатках, шляпе и чёрных очках.

— Ну, здравствуй, вождь, – сказал Ламар, снимая очки. – Узнал? Я пришёл попрощаться. Жить тебе осталось примерно полчаса. Хочу тебя немного успокоить: я позабочусь о твоей семье. Дети скоро к тебе присоединятся, а жена будет жить долго и счастливо. Со мной, конечно. А почему нет? Мы расстались из-за недоразумения, не было каких-то горьких обид. Недоразумение, если что, – это ты! Сейчас ей понадобятся поддержка, забота, помощь, – а я буду рядом. В уставе «Атэка» вы не прописали запрета на распоряжение долей умершего учредителя членами его семьи. Так что и завод будет в моих надёжных руках. Жаль, тебе не хватило ума понять, что ты перешёл дорогу очень серьёзным людям.

Вся жизнь пролетела у Равана перед глазами. Деревня, родители, Эйр, дети... Невозможно смириться, что всё сейчас закончится, он же такой молодой! Вспомнилось, как Эйр поцеловала его на крыше. Тогда она была уверена, что это её последние минуты. И сейчас Равану отчаянно захотелось её поцеловать. Ту, кто помогла ему стать собой, верила и поддерживала. Как горько прощаться! Страх сковал всё внутри, дыхание перехватило, холодная слезинка медленно скатилась по щеке. В сдвинутом пространстве он видел будущее, такое же реальное, как и Ламар, сидящий рядом. К сожалению это оказалось всего лишь его фантазией.

Ламар улыбнулся – в этот момент он ощутил самое сильное чувство удовлетворения за всю свою жизнь. Как же долго он этого ждал!

— Что, жить охота? Понимаю... – сказал он и освободил рот Равана.

Есть же ещё второй пункт плана – Раван должен попросить о пощаде.

— Сейчас твоя жизнь зависит от того, как ты будешь меня просить. Ты же так хорошо умеешь говорить! Давай, я слушаю.

У Равана пересохло во рту. Он понимал: слова не будут иметь никакого значения, глупо даже допустить мысль, что теперь его отпустят живым. Поэтому он кое-как собрался с силами и ответил:

— Да пошёл ты… Свин лохматый.

Нет, это явно не те слова, которые Ламар хотел услышать. «Запомнил, скотина деревенская». Он снова заклеил Равану рот и сказал:

— И тут у тебя мозгов не хватило. Ну, что ж поделаешь… Дай-ка, я возьму у тебя что-нибудь на память.

В этот момент Ламар чувствовал себя прямо-таки хозяином мира, вершителем судеб человеческих. У Равана не было ни украшений, ни личных предметов в карманах, только небольшая серьга в ухе – та, что могла быть только у вождя. Ламар снял серьгу и положил себе в карман. Потом надел очки, постучал в стекло, чтобы бандиты забрали Равана, и уехал.

«Зачем?! – спросил он себя. – Я уже и так засветился, когда приехал в лес. Но меня никто не знает, кроме Равана. А эти балбесы долго не проживут. Серьга-то зачем?! Если её найдут, то всё – конец». Ламар крепко сжимал в руке серёжку, держась за руль одной рукой. Серьга жгла ладонь, но было совершенно невозможно положить её снова в карман. На заднем сиденье, где сидел Раван, остались травинки и листья, присохшие на липкой грязи. Ламара передёрнуло. Что там, в лесу, сейчас происходит? Вождь, наверное, уже мёртв. Стало страшно, но, в то же время, очень приятно. Странное чувство. Как теперь с этим жить? «Спокойно, пути назад нет. Никто ничего не найдёт. А если и найдёт, я скажу, что это моя серёжка: друзья подарили, когда меня выдвинули в кандидаты. Я её ещё надену! Именно эту».