Книга Квест Академия. Том 1 и 2, страница 89 – Марина Ефиминюк

С тоской я оглядела пустую приемную с дремлющим на подоконнике цветком и с прискорбием резюмировала:

— Армас скормит нас мухоловке.

Тем временем Бади открыл окно, с силой дернул решетку, проверяя ее на прочность, и молча закрыл створки. Мы попались!

— А я говорил, что вломиться в лабиринт – это дурная затея! – стонал Флемминг, меря шагами кабинет.

Вообще давно замечено, что в любой патовой ситуации обязательно находился пессимист, который «предрекал, что все плохо закончится, но ему никто не поверил». Он же больше всех страдал, выедал остальным чайной ложечкой мозг и страшно раздражал беспрерывными жалобами.

— Ботаник, съешь конфету, – миролюбиво предложил Илай.

На столе у магистра в красивой хрустальной вазочке лежали разноцветные карамельные шарики. Никогда не подумала бы, что куратор – сладкоежка. Представить его с оттопыренной леденцом щекой было невозможно.

Флемм запросто запустил руки в чужие сладости. С недовольным видом он поковырялся пальцем в вазочке, словно перебирал не леденцы, а желуди, и сунул один в рот. Оценив бесцеремонность товарища по команде, я только покачала головой и огляделась, куда бы приткнуться. Вообще оставаться в кабинете Армаса было стыдно и неуютно, простояла бы столбом всю ночь, но усталость давала о себе знать.

Пристроить зад на трон «черного властелина» никто не решился, даже ящики письменного стола не посмел подергать и исследовать, не припрятано ли в них что-то интересное. Казалось, что личное пространство Армаса было обнесено еще одной невидимой стеной. Кресло для посетителей занял причмокивающий конфетой Флемминг, по всей видимости никогда не слышавший, что девочкам принято уступать самые мягкие места и отдавать самые вкусные кусочки. Усаживаться пришлось на пол возле книжного шкафа, чтобы удобно опереться спиной. Хорошо, что в преподавательской башне тоже пробудили живое тепло и ночевка на наборном паркете никому не грозила простудой.

— Есть хочется, – вздохнула Тильда.

— У нас много леденцов, – напомнил Ботаник, видимо уже считавший вазочку с конфетами личной собственностью.

— А вы рисковые, – заметила я.

— Думаешь, зубы испортим? – закатил он глаза.

— Наешься конфет – захочешь пить, напьешься воды – приспичит в уборную. Но ты, конечно, грызи леденцы, Флемм. Уверена, эта ночь будет самой незабываемой в твоей жизни.

Ботаник немедленно проглотил конфету, как горькую пилюлю, не рассасывая, и буркнул:

— Все удовольствие испортила, Ведьма.

— На правду обижаться вредно для здоровья, – парировала я.

— Нарушать правила – вредно для здоровья! – огрызнулся он и передразнил: – Мама далеко и ничего не узнает. И что? Теперь ее вызовут, и она будет очень, очень близко.

— Ботаник, ее ты тоже боишься? – с ехидством уточнил Илай, сделав акцент на издевательском «тоже».

— Ты просто не знаешь моей матери, особенно когда она в гневе. Твоя, поди, не станет на всю академию устраивать скандалы?

Повисла долгая, тягучая пауза.

— Нет, скандалы не про Эмрис Форстад. Совсем не про нее… – вдруг признался Мажор, и в голосе не слышалось ни горечи, ни насмешки, интонации ровные и безразличные, словно он говорил о чужом человеке. – Она просто сделает вид, что мы незнакомы.

Парень сидел в шаге от меня. Я не могла отвести глаз от аристократического профиля, прямого носа, крепко сжатых губ, нахмуренных бровей. На бледные щеки падали длинные тени от ресниц. Илай Форстад вдруг показался почти непереносимо красивым, сердце замирало…