Книга Квест Академия. Том 1 и 2, страница 124 – Марина Ефиминюк

Песок в светящихся часах бодро отсчитывал время испытания.

— Может, квест на смекалку? – предположил Флемм.

— Придумать, как попасть в лабиринт? – подколол Илай.

— И как выйти, – вполне серьезно согласился умник, совершенно не настроенный на юмор.

— По-моему, в комнате просто магия не пробудилась, – вздохнула я и добавила: – Скажу Армасу, что у нас тут… заминка.

— Любят они унижать, – ругнулся Илай.

Я толкнула дверь комнаты, перешагнула через порог… На меня немедленно нахлынуло почти непреодолимое желание завизжать и, зажмурившись, повиснуть на Бади. По другую сторону было вовсе не подземелье академии, а гостиная, утопавшая в неестественной, мертвой тишине.

Эта комната над маленькой артефакторной лавкой служила хозяевам еще и кухней, и столовой. Угол занимал очаг, на крюках висели старые чугунные сковородки. Стояли диванчик и большое кресло с аккуратно приколотой к спинке салфеткой, добротный стол с широкими лавками вместо стульев, застеленный вышитой скатертью. Ее я помнила очень четко, эту скатерть… Парадокс, но мамино лицо размылось, превратилось в пятно, а вышивки, какими она любила украшать вещи в нашем доме, засели в памяти. Преданные забвению воспоминания никого и никогда не терзали. Не знаю, чего добивались в Дартмурте, сталкивая нас с прошлым. Мне повезло, что добрые боги были милосердны и позволили позабыть, как мы жили: не бедно, но и не богато, в обыкновенном тихом счастье, не кичась им и не выпячивая.

— Эден? – позвал меня Илай из-за спины.

— Парни, квест идет, – вздохнула я и сделала пару нерешительных шагов.

Друзья вошли следом, замялись на пороге, словно чувствуя себя незваными гостями.

— Где мы? – проговорил Флемм.

— Это дом моих родителей, – проговорила я, стараясь не замечать, что слова застревали в горле комом. – В смысле, иллюзия, похожая на дом моих родителей.

— Козлы, – едва слышно процедил Илай, очевидно имея в виду создателей лабиринта и наставников, согласившихся его использовать в учебной программе.

— Что нам искать? – спросил Ботаник.

Я кашлянула, понимая, что в этой комнате боюсь дышать.

— Предполагаю, что шкатулку. Круглая, белая, на крышке нарисованы бабочки. Ничего особенного, просто поделка артефактора. Внутри лежит брошь из рубинов. Простенькая… Видимо, она и есть ключ от следующей комнаты.

Друзья немедленно взялись за поиски. Открывали шкафы, проверяли полки, заглядывали в углы. Ворошили мое прошлое в гробовом молчании, как-то по-особенному подчеркнутом тишиной мертвого лабиринта. Я была нечеловечески благодарна, что они не задали ни единого вопроса. Вспоминать о тех днях было даже не больно и не обидно, скорее неприятно.

Когда после смерти родителей меня забирали в приют, то позволили взять только одну вещь. Помню, я сначала схватила тряпочного зайца, купленного в лавке игрушек, но потом вдруг осознала, что от него мало прока, его даже не мама шила, и вцепилась в шкатулку. В ней хранилась, пожалуй, единственная принадлежавшая матери ценность – рубиновая брошь.

Шкатулку разломали еще в приюте, а брошь я успела спрятать, но в итоге Надин сдала драгоценность в ломбард. Пару лет назад кухарка Бринни вдруг разоткровенничалась и рассказала, что в то время тетка прогорела и возвращала крупные долги. По сей день мне нравится думать, что мы спасли друг друга. Надин меня – от приюта, а я ее – от окончательного разорения, ведь денег от продажи опустевшей артефакторной мастерской хватило, чтобы открыть таверну.