Книга Цветочное недоразумение, страница 23 – Марина Ефиминюк

Пару суток в особняке царила тишь. Про благодать ничего не могу сказать – неделя подходила к концу, документы на передачу наследства были почти готовы, и у хозяина дома все сильнее портился характер. От его энергетики скукоживались слуги и цветы!

Зато благодаря монструозной мухоловке из комнат исчезли все комары. Прожорливый цветок носился за ними, как оглашенный. Мухи тоже пропали. Да и вообще все, что могло летать, жужжать и чирикать.

Слуги перестали обращать внимание на дерзкие попытки мухоловки самоутверждаться, щелкая игольчатой пастью. Просто шикали на нее, проходя мимо, дескать, Патя, пасть закрой, и обращали в трусливое бегство, погромче притопнув ногой.

А потом в особняке обнаружился призрак! Он засел в чулане и что-то тихо шептал, доведя до истерики новенькую горничную. Испуганная прислуга сгрудилась возле чулана. Смелый дворецкий приготовил самое страшное орудие против нечисти – священную швабру.

— Там кто-то говорит, – с надрывом в голосе делилась испуганная горничная, и женщины вокруг нее осенили себя знаком Великого бога. – Я проходила мимо, а в чулане кто-то разговаривает. Глянула, но там пусто!

— Посторонитесь, – заставил разойтись прислугу Ричард, пребывающий в самом паршивом настроении.

Когда он резко дернул на себя дверь чулана, народ выдал испуганный вздох и качнулся назад. Внутри ничего особенного не обнаружилось. На полках стояли коробки с эмблемой известного керамиста Люция, отца, так сказать, нашего болтливого кашпо. И в душу мне закралось страшное подозрение…

— Господин Ховард, вы не отвлекайтесь от своей важной работы. Мы тут сами как-нибудь справимся, – не особенно дипломатично отправила я Ричарда, чтобы своим мрачным видом не стращал прислугу. – А то напечатаете книгу с ошибками, стыда не оберетесь.

Едва он скрылся в своем кабинете, я попросила перенести коробки с новым сервизом в кухню и с замирающим сердцем начала проверять содержимое. Аккуратно доставала тарелки и чашки, смотрела их на свет и складывала на длинном кухонном столе. Ни один предмет не подавал признаков жизни. В прямом смысле этих слов.

Чувствуя себя по-глупому, я уперла руки в бока и тут заметила, что повар вкрадчивым движением сунул в раззявленную пасть Патрика кусочек булки.

— Мухоловку хлебом не кормить! – отрезала я, заставив одного участника преступления против здорового питания вздрогнуть, а второго захлопнуть пасть. – Сдохнет.

— Тогда дай вкусной водички, – скрипуче прохныкала мухоловка, вернее, живое кашпо, но для всех обитателей особняка они стали неделимы. Без разницы кто из них чавкал и жевал все, что не прибито гвоздями, а кто болтал и нес несусветную чушь.

В кухне появился дворецкий, уже успевший куда-то спрятать смертельное оружие против живых цветов и привидений и приобрести очень сосредоточенный вид.

— Госпожа, – преисполненный внутренней гордости, обратился он ко мне, – герцогиня Эттвуд приехала с визитом. Господин Ховард велел проводить мадам в гостиную, попросил пригласить вас, а что подать не сказал.

Он выжидательно посмотрел на меня.

— Что? – не поняла я.

— Что подать?

— Понятия не имею, мы с герцогиней не знакомы. Я не знаю ее вкусов.

В голове всплыло смутное воспоминание о том, как хозяйка ателье Тельма рассказывала о герцогине, планирующей развлекать светское общество на своем балу.