Книга Не злите добрую колдунью!, страница 63 – Марина Ефиминюк

Фентон расстегнул кожаный жилет, отдал его мне и одним скользящим движением стянул рубашку со смятым гармошкой низом. Торс у него по-прежнему был отличный, крепкий и рельефный. Ни одной лишней унции.

— Берешь или мне одеться? – Ведьмак нетерпеливо тряхнул рубашкой.

— Спасибо.

С независимым видом я забрала сухую вещь и, вернув жилет, развернулась лицом к стене. От мокрой одежды освобождалась быстро и, не зная, куда приткнуть ее, по-простому зажала между коленками.

— Ты была оторвой? – вдруг хмыкнул Фентон.

— С чего ты так решил? – презрительно уточнила я, между тем пытаясь разобраться, где у его рубашки перед и как попасть головой в ворот, а не в рукав.

— У тебя татуировка.

Три звезды на лопатке. На первом курсе я решила, что помечать каждое упокоенное умертвие – отличная идея, но быстро осознала, что с моей специализацией и количеством незаконно воскрешенных мертвецов в нашем королевстве придется расписать все тело. В общем, меня попустило, а рисунки остались.

— Ты там, что ли, пялишься? – прикрыв грудь, недовольно глянула я через плечо.

Фентон даже ради приличия не потрудился отвести взгляд или повернуться к противоположной стене.

— Ты тоже на меня таращилась, – с нахальной ухмылкой парировал он. – Считай, мы в расчете.

Скажу больше: при виде его подтянутого живота и крепкой груди жизнь начинала меня ранить чуточку меньше, а мир переставал казаться отчаянно паршивым местом, где для стирки придется использовать собственные рученьки, как любому обычному человеку.

Надменно фыркнув, я быстро натянула сухую рубашку и практически в ней утонула. Горловина стремилась соскользнуть с хрупкого плеча. Длинные рукава болтались почти до коленок, и пришлось их закатать.

— Налюбовался? – складывая, а вернее, сматывая узлом мокрую одежду, спросила я.

— Почему три звезды? – не смутился Фентон.

— По числу укокошенных ведьмаков, сующих нос в чужие дела.

Неожиданно кто-то хихикнул. Чувствуя, как меняюсь в лице, я быстро оглядела переулок, ища источник инфернального смешка. Оказалось, что в окне, неловко выходящем в проулок, за нами наблюдал взлохмаченный, помятый со сна мужик. Видимо, каждое утро он любовался на стену соседнего дома и оказался приятно удивлен неожиданными переодеванием.

— Скройся, – грубо скомандовал ведьмак и щелкнул пальцами, выбивая в воздух темный дымок заклятия.

Окно мгновенно затянуло черной непроницаемой завесой. Наверняка от страха шпион схватился за сердце. Да я сама чуть не схватилась за сердце. Фентон с естественностью использовал темное заклятие!

— К тебе вернулась темная магия, – выдохнула я.

Казалось, он не сразу осознал, что проблема разрешилась сама собой, пока мы прятались в подворотне как бродяги, а не как гордые маги. В это сложно поверить, но мои пальцы действительно вспыхнули голубоватым светом.

— Мы поменялись! – на радостях воскликнула я и показала замершему Фентону руку. – Видишь?

Раскрытая ладонь, словно в насмешку, задымилась. Тонкие полупрозрачные язычки силы облизали кожу.

— А теперь опять. Сила мерцает, – задумчиво прокомментировала я молниеносное превращение из чародейки в ведьмы. – В принципе, чему удивляться? Все по закону равновесия: здесь убавило, тут прибавило.

Фентон убедился, что снова просветлел магией, и сцедил через губу забористое ругательство. Короткое и емкое, с удивительной точностью отражающее глубину… обстоятельств. Ведь, что может быть хуже, чем поменяться колдовским даром с идейным врагом? Не знать, в какой неудачный момент сила вновь ускользнет.