Книга Бедовый месяц, страница 94 – Марина Ефиминюк

— И что, господин Торн, вы сделали бы предложение, покажи он все?

— Нет. – Муж не колебался ни мгновения.

У меня вспыхнули щеки. Не зря тетушка Клементина говорит, что умная женщина не станет задавать лишних вопросов.

— Тебе уже не нужна газета? – между тем, словно мы не обсуждали крайне острую тему, спросил Филипп.

— Нет, бери. Новости сегодня унылые. – Я передала ему «Вестник», который даже не просмотрела, и, подвинув пальцем стопочку с личным делом, взялась на приборы.

Филипп мастерски оборвал неприятный разговор на такой нервной ноте, что невольно возникало дурацкое ощущение, будто меня поставили на край пропасти и заставили гадать, в какую сторону подует ветер. Толкнет в спину и опрокинет с высоты или наоборот.

Есть, понятно, уже не хотелось, и от одного вида остывшего яичного рулета к горлу подступал ком.

— Хочешь развестись? – уронила я.

— Как ты думаешь?

Мы встретились глазами. Неожиданно я осознала, что меня ужасно раздражает его манера отвечать вопросом на вопрос. Филипп словно предлагал вынести самой себе приговор и, желательно, привести его в исполнение, а он, прихлебывая крепкий черный кофе с одной ложкой сахара, проследит за бесславным финалом.

Стараясь потянуть время, я налила из фарфорового чайника слишком настоявшийся потемневший чай, наверняка на вкус страшную горечь. Из узкого горлышка выскочила пара размокших васильковых лепестков и принялась плавать на поверхности.

— Хорошо, – вздохнула я, – давай разведемся без шума. Полагаю, наш брак окажется самым стремительным в истории всего рода Торнов.

— Считаешь это хорошей идеей, Тереза? Родовое поместье Вудстоков останется за мной, – напомнил он условия договора.

— Надеюсь, ты его восстановишь. – Стараясь выглядеть равнодушной, я дернула плечом. – Я все равно буду в плюсе. В договоре ты был более чем щедр, когда назначал компенсацию, если развод случится не из-за измены с моей стороны. Мы оба знаем, что я не изменяла тебе даже с тобой – супружеский долг мы не отдали, и из нашего брака я выйду довольно обеспеченной девицей. Хоть заново замуж выходи.

— Тереза. – Он почесал бровь.

— Да?

— Ты меня дразнишь?

— Ни в коем случае! Как бы я посмела на грани развода? – с невозмутимым видом соврала я. – Просто мысли вслух.

— Ясно.

С непроницаемой миной Филипп вытащил из петличек рукавов запонки. Аккуратно пристроив их возле тарелки, он поднялся и преспокойно начал расстегивать пуговицы на рубашке. С возрастающим недоумением я следила за этим внезапным разоблачением.

— Филипп, ты что делаешь?

— Раздеваюсь, – подсказал он очевидную нам обоим вещь.

Не понимаю, ей-богу, как словесная дуэль привела к такому непредсказуемому результату?

— Я вижу, но зачем?

— Ненавижу ходить в должниках.

— Как это связано? – Я совсем перестала понимать, что происходит.

— Хочу до развода отдать тебе супружеский долг, – с непередаваемым спокойствием отозвался он и вытащил рубашку из-за пояса брюк.

Додразнилась, одним словом.

— Подожди! – Я быстренько поднялась со стула и бочком продвинулась за стол, стараясь выстроить между нами преграду, коль личные границы оказались поразительно зыбкими. – Так развод не обсуждают.

— Откуда тебе знать, если ты впервые разводишься? – справедливо заметил он.

— В любом случае о каком супружеском долге сейчас может идти речь?