Книга Драконье счастье, страница 121 – Марина Ефиминюк

Ощущение было странное, словно мне предстояло войти в клетку с двуликой бестией. Возможно, именно такой и являлась моя мачеха: как бестия, прятала второй уродливый лик под маской женщины в раскаянье. Искренне хотелось верить, что я ошибаюсь.

В просторной комнате стояла большая кровать, застеленная стеганным одеялом, громоздкий комод и круглый стол, накрытый к чаю. Валентина поднялась со стула с гнутой спинкой и устремила в меня взволнованный взгляд.

— Спасибо, что согласилась со мной поговорить! — вымолвила она. — Я привезла с собой валлейские сладости и попросила принести ромашковый чай, как ты любишь.

— Травяные чаи любил отец, — напомнила я, расстегивая плащ.

— Но сладости из лавки на площади Трех ворот тебе ведь нравились. — Она указала на знакомую с детства жестяную баночку с переложенными хрусткой бумагой разноцветными белковыми пирожными.

— Ты привезла на Фьорет мои любимые сладости, не рассчитывая, что мы встретимся? — усмехнулась я, приближаясь к столу.

— Эти пирожные ест Максим, — как будто бы даже смутилась мачеха. — Арина всегда берет с собой пару банок. Я сказала, что встречаюсь с подругой, и попросила одну в подарок.

— Сейчас очень похоже на правду.

Я перекинула плащ через спинку стула и села. Валентина медленно опустилась на свое место, и в комнате установилась тревожная тишина.

— Что ты от меня хочешь, Валентина? — прервала я молчание, не дождавшись, когда она заговорит первой. — Только не говори, что жаждешь прощения.

— Я растила тебя, Анна…

— Все-таки деньги? — перебила ее.

— У меня больше нет долгов.

— Как ты расплатилась с Беспределовым? Выиграла королевские скачки?

— Продала старое поместье первого мужа, — призналась мачеха. — Оно было давно заброшено, дом обветшал, но денег хватило, чтобы Виктор успокоился.

— Хорошо, что все закончилось, — вздохнула я. — На самом деле, я здесь, чтобы забрать мамину брошь и попрощаться.

— Конечно. — Она поспешно полезла в ридикюль и вытащила бархатный мешочек, с затянутой горловиной. — Возвращаю. Прости, что когда-то присвоила брошь. Я испытывала жгучую ревность к твоей матери.

— Когда ты появилась в нашей с отцом жизни, мамы давно не было.

— Да, и с женщиной, которой нет на этом свете, невозможно конкурировать. Она навсегда осталась идеальной женой, чудесным человеком и прекрасной матерью. Возможно, она такой и была.

— Родной человек не продал бы меня своему кредитору, как племенную кобылу.

— В тот момент я была испугана и меньше всего думала о твоей судьбе.

Валентина схватилась за чашку и судорожно прихлебнула чай. Руки у нее дрожали, а солнечный свет, проникающий в окно, безжалостно подчеркивал возраст, который мачеха всегда пыталась тщательно скрывать.

И вдруг пришло осознание, что я не испытываю ни горечи, ни обиды, ни ненависти. Ничего не осталось, никаких бередящих душу эмоций. Разве что жалость к одинокой женщине, загнавшей себя в угол. Мы действительно стали совершенно чужими.

Развязав ленточки на мешочке, я вытряхнула на ладонь маленький рубиновый цветок с золотой застежкой. Камни блеснули, отразив яркие лучи.

— Хорошей тебе жизни, Валентина. — Я поднялась и взяла плащ. — Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

— Постой! Мне горько от того, как я поступила! — воскликнула она, вскакивая со стула. — Но если подумать, Анна, твоя жизнь сложилась наилучшим образом! Ты супруга владыки драконов и высоко летаешь.