Книга День правды и лжи, страница 52 – Мари Вудс

— Ты знаешь, как называется этот дворец? Я киваю. — Да. Торрекьяра. — А кому он принадлежит? — продолжает он, всё ещё не отрывая взгляда. — Мне. Лицо Бессмертного каменеет. — Тебе? — Да, — киваю я. — Уже пять лет.

Он поднимается и сощуривает глаза. Рассматривает меня. Внутри просыпается острое желание уйти, отвернуться от этого взгляда, слишком испытывающего. Слишком выворачивающего внутренности.

— А что с прошлыми хозяевами? — спрашивает он. Голос делается ниже. Взгляд — холоднее. — Не знаю. — качаю я головой. — Не знаешь? — хмурится Бессмертный. Кажется, он мне не верит. — Нет. — равнодушно пожимаю я плечами. — Я их не видела. — Даже когда покупала дом? — Я его не покупала. Мне его подарили. — Кто? — голос Бессмертного становится резким. — Бывший, — коротко бросаю я.

Он склоняет голову в вопросительном жесте. — Бывший кто? Я поджимаю губы — с меня достаточно этого разговора. — Тебя это не касается. Это правда. Чистейшая.

Какое ему вообще дело? Тем более я и сама не знаю, кто мне бывший и бывший ли вообще, после того, что он сделал.

— Не касается, значит. — даже воздух в комнате становится прохладнее от его ледяного голоса. Разговор снова съезжает на скользкую дорожку — я снова пробую лавировать.

— Зачем тебе медальон? Ты же не из Ордена Огня.

— Отдать Кровный долг. — коротко бросает Бессмертный.

Я резко поднимаю голову.

Кровный долг? Сердце пропускает удар. Такие долги связывают только кровных родственников.

Он... что, мой брат?

Так вот откуда такая реакция при встрече. Да, я мечтала о брате. Но мысль о том, что этот мужчина может им оказаться, не вызывала радости.

— Так ты мой брат? — спрашиваю я осторожно.

На его лице появляется выражение, которое невозможно описать.

— Нет, конечно.

Это его «конечно» выбивает у меня из-под ног землю. Мог бы просто сказать «нет». Зачем это «конечно», от которого я чувствую себя грязью, струшенной с подошв его ботинок? Внутри медленно разливается чёрная едкая желчь.

Высшие Силы сегодня просто переплюнули себя.

Хотя нет.

Бывали дни и похуже. Тот день был хуже. Тот бесконечно-безумный день на моем последнем Задании. И тот день, когда ушел Учитель — он тоже был хуже. После него моя жизнь совсем съехала с катушек. Хотя я иногда еще мечтаю о нормальной жизни.

Но у меня — своя.

В которой десять тысяч сторон, но ни одной, где было бы хоть немного проще.

Бессмертный присаживается напротив, так, что наши лица теперь находятся на одном уровне. Я отворачиваюсь. Не хочу даже смотреть в его сторону.

Но разум методично продолжает собирать факты, складывая из них нечто, отдалённо напоминающее истину. Я сегодня не в себе. С самого момента разморозки. Все мои реакции больше подходят девочке в розовом платье с улицы Матталето.

Но никак не мне. Я не маленькая девочка, чтобы обижаться на такие вещи.

— Я Бессмертный, — говорит мужчина, сидящий напротив. — Ты же увидела это ещё в ресторане. Я не мог быть твоим братом. На Земле Бессмертные не рождаются.

Его низкий голос звучит совсем тихо. Ввинчивается в моё сознание, заставляя понять: он не хотел меня унизить. Он так резко ответил, потому что то, что крутилось у него в голове, точно не могло относиться к сестре.

— Расскажи мне об отце и о том дне, когда ты его видела. — задаёт он новый вопрос, когда я немного остываю.