Книга День правды и лжи, страница 47 – Мари Вудс

Он не знает. Просто считает меня опасной. И идёт самым коротким путём. Если опустить мою голову под воду, то я точно рано или поздно глотну. Не нужно разжимать мне рот. Не нужно лишний раз ко мне прикасаться. Может, и я сделала бы так же.

Кто мог знать, чего я боюсь?

Перед тем, как поставить меня на колени возле ванной, Сайлас складывает большое полотенце вчетверо и кладёт на пол.

Когда он поднимает меня со стула, я — безвольная кукла, едва держащаяся на ногах.

— Посмотри на меня, — приказывает он, и я вскидываю голову, сталкиваясь с его глазами, радужка которых залита льдом.

— Ты можешь выпить сама.

Нет. Я не могу. Он не понимает. Выпить самой — значит сдаться. А позволить ему меня топить — открыть дорогу страху, надёжно спрятанному на дне моего рассудка.

Сдаться я не могу.

Опускаясь на колени, не чувствую вообще ничего. Воздух давно превратился в густой кисель. Звуков нет. Ни шума, ни нашего дыхания. По ощущениям, над нами километры воды, и от давления заложило уши.

Я на коленях, он — за мной, собирает волосы и наматывает их на кулак. Делает это медленно. Или даёт ещё мне время подумать. Или вертит в голове другие образы. И скорее всего не те, где он меня топит. Пальцы задевают кожу на шее. Я вздрагиваю. Но ничего не чувствую — страх выморозил внутри всё начисто.

Когда вода прикасается к моему лицу, я начинаю дрожать, и он практически сразу выдергивает меня из неё. Отпускает волосы. Заглядывает в лицо. Внимательный взгляд проходит по сжатым губам и задерживается на глазах. Если он когда-нибудь видел страх, то точно различит его внутри.

Или так выглядит безумие?

— Просто глотни, — цедит сквозь зубы.

Я не отвечаю. Тут меня уже нет, я там, на заднем дворе приюта на улице Матталето.

Второй раз он делает так же. Только теперь я чувствую. Сильные пальцы на затылке, удерживающие меня под поверхностью воды. Ограничивающие движение.

Чужую власть надо мной.

И это выкидывает меня из глубины. Заставляет прийти в себя. Заставляет выгнуть спину, откинуть голову. Заставляет бороться.

И тогда он топит меня по-настоящему. Спокойно и беспощадно. А я сопротивляюсь по-настоящему — утонуть не входит в мои планы. В общем, всё началось так, как и начинается большинство историй в моей жизни — не происходит ничего особенного. В этот раз я просто глотнула немного воды.

Когда он меня вытащил, мокрую и злую, я была в полной боевой готовности. И несмотря на ярость, курсирующую по моему организму вместе с кровотоком, я была довольна. Потому что не отключилась, как в прошлые разы, и теперь утонуть я боялась меньше.

На какую-нибудь долбанную йоту.

Пока я стараюсь надышаться, он усаживает меня обратно на стул, завернув в халат, мокрые волосы кладёт сверху ткани, набрасывает капюшон на голову. Сегодня какой-то «День Чужих Вещей».

Сначала Кристиан одел меня в ночную рубашку, потом Марджери в халат моего бывшего, теперь этот Бессмертный — в свой. Помимо воли втягиваю носом его запах — дождя в полупрозрачных сумерках и густой смеси секса и пугающей пропасти, уходящей из-под ног.

— Ты выпила?

Киваю. Обвожу взглядом его широкие плечи, обтянутые мокрой тканью. Рукава подкатаны так, что хорошо видно, как крупные вены, поднимающиеся от костяшек вверх, увивают предплечья и прячутся под ткань. Огни города вливаются в комнату сквозь панораму окон. Ночной свет ложится на него живыми бликами, и кажется — он сам сделан из того же пульсирующего света, что и этот город.