Книга День правды и лжи, страница 4 – Мари Вудс

Мне начало казаться, что это на самом деле не закончится — я никогда ничего не вспомню и ничего не пойму. Я вернулась к фигурам на доске и поправила их так, чтобы ряды были идеально ровными. Это простое действие хоть немного успокаивало. И кивнула:

— Конечно. — Вряд ли. — покачал головой Кристиан. — Важно, что на Земле теперь появляются зоны, где всё живое моментально превращается в лёд. И мы не знаем, сколько их ещё будет.

На миг я застыла. В груди всё сжалось. Хотелось задать ему десяток вопросов. Где это было? Много ли людей пострадало, кроме меня? Удалось ли ещё кому-нибудь выбраться?

Но ответы на них уже ничего бы не изменили.

— Кроме тебя никто не пострадал, — негромко произнёс Кристиан, словно услышав мои мысли. — И я выставил охрану, чтобы туда больше никто не попал. Так что пока не о чем волноваться. — добавил он.

— Пока? — переспросила я.

Кристиан перевёл взгляд на меня.

— Что? — Ты сказал: «пока не о чем волноваться».

Он чуть заметно улыбнулся.

— Именно.

И добавил: —Хочешь чаю, ma belle?

— Не знаю. — равнодушно пожала я плечами, паря в точке равновесия между желанием задать ему ещё вопросы и необходимостью выбрать один из десяти, пришедших мне в голову.

— Кофе? — настойчивее спросил Кристиан. — Нет, не уверена. — покачала я головой. — Шоколад? — Не больше, чем чай. — ответила я уже чуть более раздражённо. У меня нет ни памяти, ни чувств — только пустота. Как я могу что-то выбрать?

— Тогда давай попробуем кое-что, — Кристиан усадил меня в кресло. — Посиди тут, я скоро вернусь.

А что ещё мне остаётся? Эта комната — единственное место, где я могу получить хоть какие-то ответы. Когда решу, какой вопрос лучше задать первым.

Я посмотрела на шкафы, полные книг. Я помню книги. Запах переплетной кожи, старой бумаги. Помню их корешки под своими пальцами: шершавые, обтянутые холстом переплеты, грубую растрескавшуюся кожу фолиантов, холод окованных металлом обложек.

Я помню их.

Но прикасаясь сейчас, не чувствую ничего.

Я закрыла глаза, надеясь, что на ощупь смогу больше почувствовать. Использовать только одно из чувств, не отвлекаясь на другие. Погрузиться в мир, где мои руки держали томик Ницше или может какой-то роман, заставлявший напрочь забывать об окружающем мире.

Читать книги, пальцами ощущая шероховатость страниц когда-то было частью моей жизни.

Я почти вспомнила это.

А потом Кристиан проник в этот мир забытых ощущений без приглашения. Скорее всего, ступать бесшумно было его персональным талантом, потому что я услышала только стук закрывающейся двери, а сам Кристиан уже стоял в метре от меня. У него в руках был поднос. На нём — чашки.

Детали происходящего постепенно заполняли пустоты в моей голове — я изучала мир заново. На подносе было пять чашек. Кристиан поставил его на столик, и мой взгляд без труда определил разные сорта чая и шоколад, совершенно мерзкий на вид.

— Это я пить не буду, — ткнула я пальцем в маленькую чашку с чёрной густой массой. — Почему? — Потому что гадость! — сморщила я нос. — На смолу похоже.

Кристиан рассмеялся, пододвигая ко мне самую большую из чашек.

— А это будешь?

В чашке было налито что-то белое.

Молоко? Как для кошки?

Да он шутит! Нет, скорее издевается! А вдруг я люблю молоко?

Выстроив перед собой в ряд две тонкие, до голубизны, фарфоровые чашки с чаем, большую — с молоком и кофейную на изящном блюдце, я заглянула в каждую так внимательно, будто на их дне было затоплено моё прошлое.