Книга День правды и лжи, страница 257 – Мари Вудс

— Но ты же умрёшь там! — прикусила я губу. Отчаянье потянулось вдоль позвонков к груди, сжимая сердце, заметавшееся меж рёбер пойманной птицей.

— Плевать! — ответил Сайлас, и добавил ещё что-то — на тандуильском.

И я поняла — ему действительно плевать. Он пойдёт за мной, если я не вернусь. От смирения в глазах не осталось и следа. Сейчас я видела в них другое. Бесстрашие. Он действительно не боялся ни боли, ни смерти.

За спиной Сайласа земля срывалась в обрыв — и это замыкало взгляд на его лице, полностью сосредоточенном, словно он запоминал каждую мою черту. Наши руки были сомкнуты до последнего — отпечатывая друг в друге каждый изгиб ладони, каждую тёплую жилку под кожей.

— Я вернусь, — мой голос срывается, горло саднит, но я заставляю себя говорить громче.

Я сжала его пальцы — сильнее, чем собиралась. Будто могла вытянуть из этих мгновений вечность.

— Я буду тебя ждать! Если тебя ждут — ты обязательно найдёшь дорогу назад, — его слова и голос, в котором была сконцентрирована вера, прошили меня насквозь, укрепляя там, где рвалось внутри. Я кивнула, и он прижал мою ладонь к губам, всё ещё не отпуская.

— Я ухожу… и не оглядываюсь. Такое у меня правило, — шепнула я. Он кивнул, и я отпустила его руку, развернувшись прежде, чем успею передумать, — и шагнула за предел Магии, чувствуя, как исчезает его тепло в воздухе.

Каждый шаг вперёд — как разрыв нитей, соединявших нас. Дрожь поднимается от земли или от внутренней пустоты, но я улыбаюсь сквозь неё и вскидываю вверх руку в жесте, означающем у Нимирийцев удачную охоту. Я знаю, что он смотрит мне вслед — и знаю, что тоже улыбается.

Я делаю каждый новый шаг, оставив в сознании только одно — веру в то, что, если тебя ждут, дорога назад всегда существует.

Магия сочится из недр Острова, словно почва дышит через миллионы пор самим дыханием Жизни. Травинки шелестят вокруг песнями тепла, хрустальные листики звенят — звук пульсирует в ушах, то громче, то тише.

Ощущение не кажется реальным — это Магия пытается взломать мне мозг.

Я запечатываю себя в броню из воли. Внутри — только мои законы. Сила вьётся вокруг, пытаясь пробраться вовнутрь, но отступает. Иллюзия Рая тает, как след на песке, смытый прибоем, оставляя за собой голые камни.

Теперь вокруг — только пустошь, потрескавшаяся и сухая. Трещины из-под ног бегут до самого жилища Королевы Лета, но сама Обитель всё ещё остаётся прекрасной.

— Она не знает дверей, но всегда открыта тем, кто пришёл... — произношу я вполголоса. Слова из легенд вспоминались легко — обитель Королевы Лета им соответствовала. — Не имеет углов и окон — стены её сотканы из живого дерева и солнечного света.

Это было правдой — стволы прорастали прямо из камня, образуя своды и колонны, покрытые зеленью и увитые лозами, усеянными спелыми ягодами. Кроны переплетались в кружевные арки. Травы и колосья пшеницы, вплетённые в сами стены — как символы лета и плодородия — сияли, щедро сдобренные Силой. Над входом узор складывался в солнечный диск.

Но тепла от этого сияющего чертога не чувствовалось — вокруг вился туман. В нём различались смутные тени: звери лесов и полей — олени, лисы и сотни других — склоняли головы перед своей владычицей. Но среди них виднелись и другие образы — тёмные, рождённые глубинами дикой пустоты. На пороге лежали свежие цветы и плоды — как подношение для Силы, что питает земли смертных.