Книга День правды и лжи, страница 236 – Мари Вудс

Сайлас молчал, наблюдая за нами. Когда я повернулась к нему, он кивнул, давая понять, что готов идти.

— Документы на дом заберёшь у адвоката, — бросила я на прощанье, спускаясь по лестнице. — А деньги у Фалько.

— Это всё, что ты мне скажешь?! — взвизгнула Кассита, сбегая за мной следом. — На прощанье!

— Ну… я сделала для тебя всё, что могла, — пожала я плечами, — и я уверена, что ты не пропадёшь! Ты же жила без меня столько лет…

Кассита снова всхлипнула, но Сайлас открыл передо мной дверь, и я выскользнула наружу. Раздражение во мне кипело, заставляя кровь обжигать артерии. Воздух вокруг дрожал, как обычно, когда я не справлялась с концентрацией эмоций.

Меня всегда интересовало, как людям удаётся не сойти с ума, прощаясь? Я ненавидела такие моменты, потому что они являлись самым ярким маркером того, что надежды не осталось. А надежда была топливом, которое двигало мой мир. Без неё силы покидали меня, словно на дне бака отвинтили сливной кран, а я не была готова к такому стремительному опустошению.

Сайлас подошёл ко мне сзади, и его руки мягко, но уверенно обняли меня, притягивая ближе. Сильные. Успокаивающие. Я не отстранилась, чувствуя, как его спокойствие передаётся мне, и эмоции отпускают. Он не задавал вопросов и не давал советов — просто стоял рядом, позволяя мне опереться на его силу.

Далёкий шум города служил фоном для тишины. В кофейне в конце улицы ещё не погасили свет, и он ложился на снег ровными квадратами тепла. Запах печного дыма поднимался к звёздам, блестящим сквозь пелену облаков. Я впервые в жизни позволила себе просто стоять, зная, что меня держат.

Через время Сайлас зарылся лицом в мои волосы, втягивая мой запах, и немного отстранился — у его сдержанности имелся предел, и он был на исходе.

— Хочешь выпить кофе? — наконец спросил он, спускаясь с крыльца и протягивая мне руку, чтобы помочь сойти.

Кажется, это называется сингулярность — точка, в которой привычные законы перестают работать. Так называемая «точка невозврата». Например, позволить взять себя за руку, переплести пальцы со своими и идти сквозь мягкий полумрак по хрустящему снегу к уютному кафе, надеясь выпить кофе. Сидеть в тепле полупустой кофейни, греть руки о чашку и смотреть, как свет жмётся к стёклам, не желая расплёскиваться в холодный сумрак. И изредка улыбаться, глядя друг на друга просто потому, что мы пока живы и можем.

— У меня есть другой вариант, — наконец сказал Сайлас, отодвигая от себя опустевшую чашку. Что-то в его голосе убедило меня, что этот вариант мне точно не понравится, и я покачала головой:

— Нам не нужен другой вариант, этот вполне подходит. Мы пойдём в Далатский лабиринт вместе, а на Остров я пойду одна. Кассита всегда преувеличивает.

— Ты ей доверяешь? — спросил Сайлас, жестом подзывая официанта.

Я пожала плечами:

— Я доверяла бы ей больше, если бы она ничего от меня не хотела. Или если бы не знала, что она была раньше Тёмной Эльфийкой. А может, если бы знала о Тёмных Эльфах чуть меньше и всё ещё верила в их бескорыстие.

— А ты не веришь? — спросил Сайлас с понимающей улыбкой.

Я выразительно закатила глаза:

— Бескорыстный Тёмный Эльф, ну… хм… звучит скорее как шутка! Например: встретились как-то Бескорыстный Тёмный Эльф и Единорог… — начала я, но тут подошёл официант, и я замолчала. Когда счёт был оплачен и стол опустел, Сайлас с иронией приподнял бровь: