Книга День правды и лжи, страница 175 – Мари Вудс

— Ты выглядишь усталой, — сообщает он мне, открывая дверцу посудомоечной машины и демонстративно ставя туда стаканы. — Когда ты ела в последний раз?

Я пожимаю плечами:

— Сегодня — хлеб. Мы вместе его ели, помнишь?

— Хлеб? Я спросил про нормальную еду.

— Не помню, на Менгеше, кажется.

С таким видом, как он сейчас на меня смотрит, доктора оценивают состояние больного. «Дышите, теперь не дышите. А теперь ложитесь на кушетку, леди, и расскажите, почему в вашей жизни творится такой бардак». Мне хочется фыркнуть и посоветовать не лезть в мои дела, но его строгий взгляд предлагает мне замолкнуть.

— Доставай тарелки. Ты же ешь эльфийскую кухню? — кивает он мне на стол и, не дожидаясь ответа, исчезает.

Тарелки из керамики покрыты белой эмалью — это ручная работа. У меня таких не было. Это вызывает неожиданное облегчение. За два года жизни с Кинаем мне показалось, что я видела, как разлетается на куски вся посуда, которую можно купить в Италии. Осколки «Ричард Джинори». Черепки «Битосси». Стильные обломки «Алесси»...

Ставлю для Сайласа тарелку во главе стола, себе — сбоку, через одно место от него. Достаю бумажные салфетки. И так с ними и застываю. Живот неожиданно сводит от голода — обоняние улавливает запах эльбаса раньше, чем я успеваю обернуться.

Теперь у Сайласа есть возможность оценить, как быстро я умею действовать. В считаные секунды достаю сервировочное блюдо, принимая из его рук ещё дымящиеся эльбасы, завернутые в леф. И пока он моет руки, успеваю вытянуть тот, что с кремовой начинкой, а остальные поставить перед его тарелкой.

У него со скоростью тоже порядок — он сменил домашнюю одежду на привычный для Бессмертных костюм, хотя его не было меньше десяти минут.

Увесистые треугольники завернуты в гладкие зелёные листья, которые Эльфы зовут леф. Они не дают пирожкам обветриваться и остывать. Эльбасы, которые принёс Сайлас, очень похожи на те, что продают на Сидровом рынке, на Эламрасе. Мне больше по вкусу пирожки с Речного, но мой голодный организм ликует при виде этой свежей и привычной еды, так что я не привередничаю.

Раскрываю лист, выпуская горячий пар. Под ним — тонкая корочка. Румяная. Хрустящая. Крем внутри сварен с пряностями, приправлен ванилью. Он густой, как карамель. Или как сливки. И пахнет божественно.

— Ты любишь эльбасы с кремом? — спрашивает Сайлас, пересаживаясь напротив меня и пододвигая к себе тарелки.

— Угу, — киваю я, блаженно прикрывая глаза. Тёплый крем обволакивает язык. Обычно я разламываю эльбас и ем его с середины, смакуя самую вкусную часть вначале.

— У меня есть столовые приборы, — смеётся Сайлас, наблюдая за мной.

— М-м-м... — хмыкаю я. — Везёт тебе, богато живёшь!

Воздух вокруг меня пропитан сладким, тёплым ароматом. Теперь я откусываю краешек — там, где самая хрустящая часть, — и наконец обращаю внимание на то, что происходит в тарелке у Сайласа. Он, кажется, копирует меня — ломает эльбасы пополам и вонзает зубы в самую мякоть. Должна признаться, расправляется он с ними очень эротично.

Мои пальцы липкие от крема. Это так вкусно, что я не могу оторваться и слизываю остатки с кончиков пальцев. Сайлас медленно выдыхает, а потом закатывает глаза к потолку и шепчет:

— Долбаный ад… — и возвращает взгляд ко мне: — Если ты не хочешь, чтобы мне пришлось молиться за то, что я не сдержался — не делай так. Не облизывай пальцы.