Книга День правды и лжи, страница 152 – Мари Вудс

— И даже кофе мне сварила! — добавил он, просеиваясь ко мне и забирая чашку из моих рук. Уголки его рта приподнимаются лишь слегка, а вот в глазах пляшут искорки настоящего веселья, выдающие его настроение. Я изумлённо смотрю на свои опустевшие руки, но и сама невольно улыбаюсь. Ловко он, конечно!

— Что, удачная была охота? — почему-то приходит мне в голову. Может быть, потому что у него расслабленный вид. Почти счастливый.

— Угу, — подтверждает Сайлас, отпивая глоток и глядя на меня поверх чашки. От его взгляда сердце начинает биться быстрее. А он ко мне даже не прикоснулся — только посмотрел.

Открытие дня: чем дольше я буду здесь жить, тем труднее мне будет сдерживать свои желания. Но «труднее» — никогда не значило «невозможно».

Я запускаю новый цикл в кофемашине и дышу, медленно вдыхая и выдыхая воздух, пока моё сердце не успокаивается.

— А виски есть? — спрашивает Шеран, и тут же получает бутылку, ловко запущенную Сайласом.

— Виски с утра… — качаю я головой. — Только Нимирийцы могут пить любое пойло в любое время суток и при этом не чувствовать последствий. У вас что, голова и желудок из Небесного Металла?

— Ага, — хмыкает Шеран, обхватывая ладонью бутылку и переворачивая вверх дном. Ашер мог выпить одним махом целую — Шерана хватило на половину. Закрутив крышку и бросив бутылку на диван, Шеран повернулся к Сайласу:

— Она твоя женщина? — спросил он на нимирийском.

— Она говорит на нимирийском, — ответил Сайлас, и его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

Лицо Шерана сделалось изумлённым, потом — непроницаемым, после этого взгляд стал недоверчивым. В конце концов он хлопнул себя ладонью по колену и, рассмеявшись, сказал:

— Она не может говорить на нимирийском.

— Это ещё почему? — спросила я, наклоняясь над чашкой и вдыхая бодрящий аромат свежесваренного кофе.

— Ты говоришь на нимирийском? — снова изумился Шеран, потом перевёл взгляд на Сайласа и спросил: — Как так получилось?

— У меня друг — Нимириец, — ответила я вместо него. — И я знакома практически со всеми Нимирийцами, кроме тебя. Тебе, наверное, недавно исполнилась тысяча?

Нимирийцы до тысячи лет живут на Нимирии, закаляя тело и дух. Изучают техники боя, историю всех миров и культуру своего. Кроме прочего — спят в снегу у подножья Амантража, безудержно пьют и лезут, куда поведёт их буйная голова. В общем, постигают природу Бессмертия, как называет это Ашер.

— Угу, — кивает Шеран. — Мне тысяча пятьдесят. Как зовут твоего друга Нимирийца?

— Я не могу тебе сказать, — качаю я головой. — Ты сразу же спросишь его обо мне, и моё инкогнито будет раскрыто — Нимирийцы ничего не таят друг от друга. А мы с Сайласом договорились: я не спрашиваю, кто он, а он не спрашивает — кто я.

— Я не говорил, что не буду спрашивать, кто ты.

— Но это будет справедливо! Баш на баш.

— Причём тут справедливость? — прищуривается Сайлас.

— А как без неё? — притворяюсь я удивлённой. Это может привлечь Шерана на мою сторону. Нимирийцы считают справедливость и честь самыми важными ценностями и всегда готовы их отстаивать. А вот Тандуильцы, похоже, верят больше в Право Сильнейшего.

— Без справедливости никак, — качает головой Шеран. — Ты не должен спрашивать её, раз она не может спросить тебя, — сообщает он Сайласу с серьёзным видом и поворачивается ко мне: — А тот Нимириец тоже считает тебя своим другом?