Книга День правды и лжи, страница 145 – Мари Вудс

— У меня проблемы только с яростью, — говорю я тоном, не терпящим возражений. — Во всём остальном я себя контролирую. И я не сплю с кем попало, в отличие от Бессмертных.

— Я принадлежу к Кругу Самхета, — произносит Сайлас, считая, что это отличает его от других.

— И что? Я знаю многих Бессмертных из Круга Самхета, которые выползают утром из борделя прямиком в Храм, — я молитвенно складываю руки и изображаю искреннее раскаянье. — О, прости меня, Великий Многоликий Бог, я не сдержался. Снова. Как и вчера. Как и долбаные сто лет кряду. Они просто платят за то, что отмаливают их грешки. Или ты об этом первый раз слышишь? А Посмертия лишить может только Обет. Потому что Магия не прощает и не ошибается.

— Многоликий тоже не прощает, — цедит Сайлас.

— Да, не прощает. Но и молнией никого ещё не поразил за нарушение этого Закона. Думаешь, Многоликому есть дело до того, с кем вы там спите? Думаешь, у него нет дел поважнее?

— Ты не слишком высокого мнения о Бессмертных, да?

— Я слишком долго живу среди Бессмертных и совершенно лишена иллюзий на ваш счёт. И это тоже одна из причин, почему я не хочу становиться твоим Домантом.

— Ты тоже самый последний кандидат в мои Доманты. Из всех, — Сайлас делает широкий жест руками, наверное, подразумевая весь Мир. — Ты плохо себя контролируешь. Плюешь на правила. Не умеешь договариваться. Ты бесишь.

— Именно, — киваю я. Наконец-то он уловил смысл моих намеков. — Поэтому нам лучше не связываться узами Магии, а просто поделиться друг с другом информацией и разойтись.

Хотя я и пришла в его квартиру, но я не готова нырнуть в тот же кошмар, только уже с другим Бессмертным. От этих мыслей голова начинает пульсировать болью, и я снова возвращаюсь в ту самую ночь, вечное вчера. Когда мы с Кинаем разругались окончательно.

— Если ты не станешь моим Домантом, то, когда я найду Ключ, ты его не получишь, — Сайлас считает, что предложение, подкреплённое угрозой, принимается быстрее. Такое я уже слышала. И устала от подобных манипуляций лет за триста до того, как его встретила.

— Ты не найдешь его первым, — кривую усмешку, которую я ему демонстрирую, можно считать угрозой.

— Ты и правда ненормальная, — разочарованно качает он головой. — Если ты ведёшь себя так со всеми, не понимаю, как ты до сих пор жива. Затем скрещивает на груди руки и застывает с видом: «я-всё-сказал».

— Это всё? — наконец спрашиваю я минут через пять, устав ждать. — Это твоя худшая реакция? Ты не будешь орать, крушить мебель? Посуду бить?

— Так вот в чём дело! Ты думаешь, что я буду на тебя орать и бить посуду?

— Обычно Бессмертные так и делают. Когда что-то им не по нраву.

— Я так не делаю, — качает головой Сайлас. Это звучит убедительно.

— А поклясться сможешь? — спрашиваю я настороженно.

— Если ты поклянешься, что не будешь меня бесить. — Хотя это прозвучало как шутка, но шуткой это не было. Внимательный взгляд сфокусирован на мне, сводя на нет разделяющее нас расстояние. Я хорошо вижу его лицо. И знаю это выражение. Оно постоянно появляется на моём собственном лице.

Вызов.

Он готов смириться с таким Домантом ради цели. А я?

Останусь я или уйду — мы так или иначе связаны. Я подсознательно чую, что рано или поздно мы встретимся снова. Он не такой, как Кинай — его привычки и принципы другие. Ему доверяет Торио и этот Нимириец, Шеран. Это тоже хороший знак.