Книга День правды и лжи, страница 104 – Мари Вудс

Пока варварские племена не хлынули на его улицы. И им тоже не было конца.

В той битве победителей не оказалось. Только горы тел и вороньё над городскими стенами. Говорят, что не выжил никто. И Боги, потрясённые этим зрелищем, заставили битву повторяться, как заезженную пластинку.

Сильно в этом сомневаюсь — а что стало с теми, кто забился в щели, выжидая, пока закончится бой? Что до Богов — им всегда было плевать на смертных. А в Древности случались бои и поярче этого.

Где бы ни начиналась история — день на Вархейме всегда повторялся один и тот же. Йомер встречал свой последний бой: варвары текли по его улицам неудержимым потоком, йомерцы вставали к оружию — рослые, с тёмными волосами, падающими на плечи. Полированная бронза сияла на стали, изображая корабли под парусами, вытравленные на нагрудниках.

К концу дня всё это превращалось в кровавое месиво — чтобы ночью сделаться прахом.

Я ходила по ночным улицам Йомера. Мимо покинутых домов, стены которых разрушает солёная вода каналов. По бесчисленным мостам, под которыми в тёмной воде покачиваются сломанные лодки. Город мёртв. Но он всё ещё очень красив.

Как объяснял мне Учитель — в телах сражающихся возрождаются души, которым нужно прочувствовать боль, потерю, страх. Я в подробности не вдавалась — тогда меня интересовало только одно: тем, кто бьётся за Йомер, сопутствует удача.

В это суеверие верили все без исключения.

Поэтому Бессмертные, да и многие Архимаги, приходили на Вархейм и становились под знамёна Йомера. Итог был один: Йомерцы умирали, дикари тоже. Все остальные уходили жить свои жизни, заручившись поддержкой Высших Сил.

Под размеренный шаг мои мысли перестали метаться, как обычно, не находя покоя ни на секунду. Сайлас Гейт занял их полностью. Мне нравилась его сдержанность. Кроме двусмысленных фраз он ничем не напоминал мне о побеге из зала Этр и неудачной попытке ограбить его квартиру. Как будто он, как и я, считал, что прошлое должно оставаться в прошлом. Он избавил меня от проблем на Менгеше — значит, можно сосредоточиться на поисках Ключа. Может, даже вместе с ним.

За узкой скалой, вросшей в опушку, которую все звали Обелиском, начинался лес. И заканчивалась тишина дороги. В лесу было множество шорохов. Птицы возились в кронах деревьев, у их корней кипела жизнь. Магия, заставляющая Йомер умирать и возрождаться, здесь практически не ощущалась. Тут можно было лечь посреди поляны и молча смотреть на облака под звуки ветра. Тут мир был нормальным.

Кто-то однажды сказал мне, что раньше море доходило до самого Обелиска. Я прикасаюсь ладонями к грубому, неотёсанному камню. Не отрывая рук, закрываю глаза и представляю, что стою у подножия скалы, и меня окружает плеск морских волн. Бесконечная голубая глубина. Я люблю воду. Она делает меня счастливее.

Сайлас появился раньше, чем я ожидала. Он шёл с привычной непринуждённой грацией, но в его движениях чувствовалась нетерпеливость. Он хотел прийти раньше — убедиться, что я не обманула его.

Я бы пошла ему навстречу. Может быть, даже постаралась бы загладить плохое впечатление.

Но я застыла, как вкопанная. Даже дыхание замерло.

Ко мне приближался самый удивительный эльфийский конь, которого я когда-либо видела. Каждое его движение было исполнено грации и силы — словно танец под музыку, слышимую только им одним.