Книга Прайс на тело, страница 8 – Виктория Авантюрин

Её как обдало холодом. Она замерла, не сразу нашлась с ответом.

— Что значит «на мне»?! Ты же нашёл этого поставщика, ты всё организовал, я даже не знала, с кем ты договариваешься!

— Ну да. Но оформлялось-то всё через тебя. Под твою карту, на твои данные. Так спокойней было, помнишь?

Амелька смотрела на него как на незнакомца. Земля будто под ногами поплыла.

— Звони, — процедила она сквозь зубы.

Он нехотя достал телефон, набрал. Включил громкую связь.

— Алло, это по поводу заказа… Да, тот, что мы оформляли неделю назад.

Голос на том конце был вежливый, без эмоций:

— Вы же отменили его. Получили письмо с отменой. Деньги, кстати, не были возвращены. Хотите заново — оплачивайте ещё раз. Только тогда отправим.

Андрей глянул на неё, будто хотел сказать «ну вот, видишь?», но она уже стояла как камень, бледная. Словно внутри всё лопнуло.

Ошибка с заказом. Письмо об отмене. Деньги не вернули.

Она знала одно: этот кошмар только начинается.

Именно её опасения подтвердились.

Андрей смотрел прямо — с тем самым холодным, отстранённым выражением, будто он к ней и пальцем не прикасался, будто не было ничего. Ни дружбы, ни разговоров до рассвета, ни того дня в клубе. Будто она — просто случайная, мимолётная, незначительная. Как будто он её никогда и не знал.

— Хочешь товар — подожди. Не хочешь — не моя проблема. Деньги не под моим именем, так что выкручивайся как хочешь, — произнёс он спокойно, почти лениво, словно обсуждал погоду, а не её жизнь.

У неё защемило внутри. Она слушала и не верила. Это тот самый человек, который обещал, что всё будет нормально? Который уверял, что «я разрулю», а теперь так спокойно отмахнулся от неё, как от надоевшей мухи?

И тут он добавил — как плевок в лицо:

— И вообще, ты сама на меня запрыгнула. В туалете, помнишь? Я не заставлял. А после клуба... ну, девственницы так себя не ведут. Так что не надо делать из себя святую.

У неё внутри что-то хрустнуло.

Она отшатнулась, резко развернулась, глотая воздух, будто задыхалась, и пошла прочь. Хотела просто исчезнуть, вытереть из памяти всё — и его, и ту ночь, и себя ту, глупую, доверчивую.

Но не успела. Возле корпуса она столкнулась с Юлькой. Та сразу всё поняла.

— Амель... стой. Ты чего? — Юлька перехватила её за руку, крепко, как якорь.

Амелька не ответила. Только опустилась на скамейку и закрыла лицо руками. Руки дрожали. А потом просто… разрыдалась.

Юлька молчала. Только обняла. Крепко. Сильно. Как единственный человек, кто сейчас хоть что-то чувствовал за неё.

Юлька сидела рядом, на той же скамейке, закурила — нервно, но без спешки. Она наблюдала за Амелькой, не суетилась, не спрашивала, просто ждала. Она вообще не из тех, кто лезет первым. Но и уходить не спешила.

— Всё? Прорыдалась? — спокойно, почти лениво.

Амелька мотнула головой, но слёзы продолжали капать. Она прижала рукав куртки к глазам, размазывая тушь.

— Ну?

— Он… — голос дрогнул. — Он сказал, что не виноват. Что деньги — на моё имя. Что сам я на него тогда… в туалете. И что я не девственница, раз такое вытворяла. Что ему вообще пофиг...

Юлька молчала. Только глубоко затянулась.

— Ну, ясно, — наконец выдохнула дым. — Кинул, конечно.

Сумка с продуктами тяжело оттягивала руку. Амелия шла по тротуару, глядя под ноги, механически переставляя шаги. В голове крутилась мешанина из мыслей: мамина грусть, десятка от Юльки, голос Андрея в голове, как он обещал, что «всё схвачено».