Книга Прайс на тело, страница 11 – Виктория Авантюрин

Она чувствовала себя пылью.

Её подвели. Вторую девушку тут же "забрали" — мужчина в костюме, поцелуй в щёку, рука на талии.

А Амелии указали глазами на высокого мужчину у стойки бара. Он пил виски и курил сигару. Тяжёлый взгляд. Дорогие часы. Костюм безупречный. Лицо грубое.

Она подошла. Сердце билось где-то в горле.

— Если, не дай Бог, свой рот откроешь, — не дожидаясь приветствия, сказал он, даже не посмотрев на неё, — я тебе челюсть вырву вместе с корнями. Он повернул голову и взглянул на неё — тяжело, словно пробивая. — Поняла меня?

Амелия кивнула, не в силах выговорить ни слова. Горло сдавило. Холодный пот прошёлся по спине. Сердце глухо бухнуло.

— Улыбаешься. Ходишь за мной, как собачка. Ни шагу в сторону. Ни с кем не разговариваешь. Ни слова, ни взгляда. Ты — мебель. Ясно?

Да. Да. Поняла. Но рот будто не открывался.

Он кивнул, взял её за запястье — сильно — и повёл за собой.

Она шла за ним, как на поводке. Вокруг — смех, блеск бокалов, дорогие лица, шелест платьев и ювелирный свет. Кто-то на неё взглядывался, кто-то вообще не замечал.

А внутри было холодно. Тошно. Как будто из неё вынули воздух.

Она не чувствовала себя женщиной. Даже не девочкой. Она чувствовала себя вещью, антуражем. Как красивый бокал, который поставили рядом с клиентом — и который можно разбить, не заплатив ни копейки.

На удивление, всё прошло… спокойно. Если, конечно, это вообще можно назвать спокойно.

Они сидели за столом — он разговаривал с кем-то по бизнесу, курил, смеялся, швырял взгляды. Амелия сидела рядом, как и велено — с улыбкой, ровной спиной, наливая вино, если он кивал, и поддерживая взгляд, когда нужно было сделать вид, что ей весело.

Всё это время она искала глазами ту девчонку, с которой приехала. Та исчезла буквально через десять минут после входа. Ни за соседним столиком, ни возле бара — её не было. Скорее всего, их просто "увели". Без предупреждения. Без церемоний. Так же, как потом увезут и Амелию — но, к счастью, не сегодня.

Мужчина не стал трогать её. Ни намёков, ни грязных движений — только взгляд, тяжёлый и вечно оценивающий. В нём было что-то хищное, словно он откладывал её "на потом", как десерт.

Когда всё закончилось, он резко встал. Даже не посмотрел в её сторону. Потом вдруг обернулся, подошёл, сунул в руку плотный коричневый конверт.

— Хороша, сука, — ухмыльнулся. Его рука с силой хлопнула её по ягодице. — Вот бы тебя подрать как следует.

Он уже уходил, даже не досмотрев, как она вздрогнула и скривилась.

Только когда его силуэт растворился за дверьми, она позволила себе выдохнуть.

Такси она заказала сама. Села на заднее сиденье, прижимая к себе конверт, словно он был чужим, грязным. Хотелось выкинуть его прямо в окно. Вместе с вечерним платьем, с макияжем, с этими туфлями на каблуке, в которых она еле стояла.

В груди ныло. Не от боли. От мерзкого, липкого чувства, будто её использовали… даже не прикасаясь.

Она ехала и смотрела в окно. А на стекле отражалось чужое лицо — с нарисованной улыбкой, с чужими глазами.

"Вот бы тебя подрать..."

От этой фразы внутри будто что-то содрало кожу.

Луиза принимала её уже далеко за полночь. В салоне, конечно, никого не было — только свет в её кабинете и запах каких-то духотных духов, от которых кружилась голова. Амелия зашла молча, будто в чужой дом, и с порога почувствовала: здесь ей рады, но не по-доброму.